Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

разговаривать спокойно, потому что весь здравый смысл в голове осыпался серо-белым. А потом – в следующую секунду – раздается короткое «дзинь». Лю Лэй даже не сразу понимает, что это звук входящего сообщения у Фэй Чжао. А когда понимает, тот уже, вскочив, хватает телефон со стола и мгновенно зажигает экран.

Лю Лэй никогда в жизни еще не наблюдал так пристально за выражением чужого лица и не чувствовал, как от частящего пульса мутится в голове и плывет перед глазами. Даже когда Фэй Чжао попал в больницу, было похоже, но не так. Вместе с Фэй Чжао он потерял бы собственный мир, мир сестры, матери и папы, а сейчас на кону мир многих людей.

Прочитав и нахмурившись, Фэй Чжао разворачивает телефон экраном к нему. Там открыта переписка с Хунь Ланом. Лю Лэй смотрит на нижние сообщения, самые недавние.

Фэй Чжао 07 : 05 pm

Эй.

Вы где? Вы там живы вообще? Мы тут как бы волнуемся.

Хунь Лан 07 : 14 pm

Мы в полиции, показываем видео, как Мянь Шэнь сам себя разоблачил.

Через час, скорее всего, вернемся.

У нас все одновременно получилось и не получилось. У меня нет идей, как трактовать произошедшее.

Лю Лэй не понимает, что он чувствует. Не облегчение, потому что они в порядке и «Мянь Шэнь сам себя разоблачил», и не беспокойство, потому что фраза «одновременно получилось и не получилось» далеко не вселяет уверенность и радость. Просто какую-то тупую нудную пульсацию в голове, которая даже места для вопросов не оставляет.

– Поехали, – требует Фэй Чжао, засовывая телефон в карман.

– Куда? – опешив, спрашивает Лю Лэй.

– Как куда? В участок. Туда автобус ходит.

– Ты время видел? – ошарашенно выдыхает Лю Лэй.

– Видел. Поехали, – настаивает Фэй Чжао с серьезным лицом. – Мы тоже в этом участвовали. Они не должны отдуваться только вдвоем.

– Ты, может, еще друзей Юэ-гэ прихватить предложишь? И Янь-гэ?

– Нет. Их не надо, слишком много людей будет, к тому же они внесли меньший вклад. Про Янь-гэ вообще полиции говорить не надо. А мы с тобой талисманы рисовали, я вообще помогал Лан-гэ план придумывать. Так что давай собирайся. И надо выйти так, чтобы янму и янцзе не спросили, куда мы.

Одеваться Лю Лэю не нужно: куртку так и не снял. Только натянуть ботинки и застегнуться. И проследить, чтобы Фэй Чжао позаботился хотя бы о шапке, чтобы лишний раз не тревожить меридианы.

И сестра, и папа, и даже мать – все отреагировали нормально, когда узнали о его «тайне» в прошлые выходные. Ругали, конечно, за то, что не рассказал сразу, что подверг себя опасности. Папа с печальной улыбкой бросил фразу, мол, можно было бы обойтись и без таких жертв. Мать промолчала. Но и не спорила, что с ее стороны можно расценивать как согласие.

Они вдвоем спускаются вниз, минуют охранника и проскальзывают мимо комнаты, где обычно вечером сидит мать. Фэй Чжао выглядит непринужденно, словно просто в магазин собрался, и Лю Лэй надеется, что у него самого не очень сильно читается на лице выражение вроде «все плохо и дальше будет только хуже».

Лю Лэй вместе с Фэй Чжао вылетают в ночной город, садятся в автобус и едут в полицию. Участок – полутемное здание, где вечно будто бы холоднее, чем на улице, даже зимой. Лю Лэй был здесь всего три раза за всю жизнь – хотя создается впечатление, что и все тридцать. Лучше бы не был никогда.

Эмоции схлынули, остается только вязкий туман и противное, сосущее под ложечкой ощущение. Стены участка ассоциируются со страхом и яростью, с желанием либо сорваться с места и действовать, либо лечь и проспать несколько дней, либо разнести что-нибудь в щепки. Сейчас Лю Лэй пребывает в смутно похожем состоянии.

В приемной с ними здоровается полицейский, уже немолодой, лет пятидесяти, с уставшим, почти равнодушным взглядом, проседью в зачесанных назад волосах и длинным шрамом наискось через щеку. Лю Лэю он кажется знакомым, хотя дело Хо Ана вроде бы вел кто-то другой. Первой же фразой после этого приветствия и короткого поклона оказывается брошенный в воздух вопрос стоящего рядом с полицейским Хунь Лана:

– А вы здесь что делаете?

Гань Юэ что-то стремительно строчит в телефоне и, кажется, целиком и полностью погружен туда, так что внимание на Лю Лэя и Фэй Чжао обращает только вскользь. Его губы искусаны в кровь, но других повреждений вроде нет. И на Хунь Лане тоже. Вообще они выглядят больше растерянными и шокированными. Лю Лэй даже не знает, радоваться ли.

«Что у них там вообще произошло? – бьется вопрос в голове. – И что случилось с проекцией?»

– Свидетелями пришли быть, – бросает Фэй Чжао.

– Свидетелями чего? – нахмурившись, уточняет полицейский.

– Ну, очевидно, того, что они вам на видео показывали сейчас. Мы вместе планировали и прочее, и нам тут нужно быть тоже, потому что…

– Потому что вы такие же безбашенные? – слышится голос. Женский, с насмешливо-саркастичной интонацией.

Он кажется знакомым, и Лю Лэй понимает почему, когда обладательница выходит из какой-то узкой двери сбоку. Свободные брюки, плотная рубашка, тугой пучок на голове – на ней разве что нет белого халата. Хо Чжэнь. Бросив взгляд на них, она изгибает губы в неровной улыбке и почти весело хмыкает.

– Дядя, ты умудрился всего за полчаса собрать у себя самых отчаянных студентов университета. Только семьи Цзюэ не хватает. И этого… Бин Чуаня, – говорит Хо Чжэнь, обращаясь к полицейскому. Так, значит, это и есть ее дядя. – И почему у меня такое чувство, что я вечно просто хочу заниматься больными, а попадаю на какие-то истории?

– Вы из-за нас приехали, Хо-ишэн? – ненормально радостно спрашивает Фэй Чжао.

– Не обольщайся, – усмехается Хо Чжэнь. – Я всего лишь хотела посмотреть материалы по Цю Вэю после очередного пациента. Изучала бумаги, разговаривала с дядей, пила хороший чай. А тут внезапно полон участок стал старых знакомых, которые рвутся к мосту Найхэ.

– Мы не рвемся, – поправляет Гань Юэ, наконец оторвавшись от телефона. Он наклоняет экран к Хунь Лану, видимо показывая какую-то переписку. Тот читает, едва заметно кивая.

– О, неужели? – притворно удивляется Хо Чжэнь. – А как вашу идею еще охарактеризовать? Сами пошли ловить… что вы там пошли ловить? Духовную проекцию? Сами сделали талисманы, сами что-то придумали, никому не сказав, сами непонятно к чему пришли. Вполне в вашем духе.

На последней фразе она очень выразительно смотрит на Фэй Чжао – и