Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

— Кто староста в деревне? — гаркнул он.

После небольшой заминки Сайто стряхнул с себя намертво вцепившуюся руку жены и сделал шаг вперед.

— Я.

На лице кузнеца не было страха.

Йоситака неторопливо подошел к нему, потом внезапно и грубо схватил Сайто за волосы, оттянув голову назад. Прокатившийся по шеренге испуганный гул подсказал Йоситаке, что старосту в деревне любили и уважали. Посланник Сёгуна потянулся к рукоятке меча.

— Выдайте мне ронина, или этот человек умрет!

Сашка метнулась вперед, схватила Йоситаку за руку, что держала меч, но тут же повалилась наземь, когда самурай, не вынимая клинок из ножен, с яростным воплем опустил его плашмя на спину женщины. Эканар успел подхватить обмякшее, бесчувственное тело Сашки. Удзиясу и Мако заплакали.

Танака, наблюдавший за всем из своего безопасного убежища на чердаке дома Эканара, в ужасе зажмурился: он знал, что самурай не блефует. Однако ронин не мог сдаться из-за Шадрака — мальчишка должен выжить любой ценой.

В это время на площади Йоситака наполовину вынул лезвие из ножен.

— Еще раз спрашиваю: где ронин?

Послышалось несколько всхлипываний испуганных крестьянок из толпы, но никто не произнес ни слова, никто не пошевелился.

Танака со слезами на глазах посмотрел на своего сына-подростка: вот опять из-за него отбирают чужую жизнь.

— После сегодняшнего жертвоприношения вам лучше быть со мной откровенными. Если вы обманете меня, то понапрасну прервется жизнь этого человека!

Шадрак смотрел на отца, ничего не понимая. Он не видел, как кровь из шеи обезглавленного кузнеца обагрила снег, но тот вопль двух крошечных дочурок Сайто он забыть не смог.

27

Степень твоего невежества есть глубина твоей веры в несправедливость и трагедию. То, что для гусеницы конец мира, мастер называет бабочкой.

— Доктрина Белой Школы

Выход за пределы разумного ведет в башню мудрости.

— Уильям Блейк

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

17-й год правления

32-го Сёгуна (2 года спустя)

Танака с нежностью наблюдал за Шадраком, внимательно изучавшим бурлящие струи ручья. Ронин тяжело оперся о перила мостика, и те протестующе заскрипели. В толще воды то и дело мерцали оранжевые и серебристые вспышки. Через несколько недель холода вернутся, и ручей опять станет твердым.

— Ну, как сегодня работа? — спросил Танака.

Он не был в деревне вот уже шесть месяцев. Зима застала Танаку в деревне Сандзин, где он прятался от поджидавших его в Киото самураев.

— Работа в порядке, — откликнулся Шадрак. — Конечно, было бы лучше, если бы с нами был Йориэ.

Танака кивнул — он знал, что сын очень тяжело перенес гибель кузнеца. Будучи подмастерьем Сайто, Шадрак принял на свои плечи весь груз работы и при необходимости помогал Сашке. К дочерям Сайто он относился как старший брат.

Глядя на сына, Танака вдруг понял — перед ним уже совсем взрослый человек, мужчина. И голос стал более низким, басовитым, и сложение прекрасное. Интересно, задумался самурай, как дальше будет развивать сын свои способности воина? Ведь сам Танака уже вряд ли мог научить его чему-то новому.

Он подошел к Шадраку и похлопал его по плечу:

— Как насчет небольшой тренировки, а, сынок?

Губы Шадрака изогнулись в легкой улыбке:

— Я не уверен, что мне стоит побеждать старика.

Самурай шутливо и легко попытался шлепнуть юношу, тот легко отбил руку. Танака удивился: он никогда не слышал и не видел от сына даже намека на шутку.

— Ты становишься все более похожим на Эканара, — проворчал он.

Они добрались до давно уже облюбованной для занятий полянки, и Танака без особого удивления констатировал, что пятачок открытого пространства начисто лишен какой-либо растительности — постоянные занятия Шадрака явно не способствовали зарастанию прогалины.

— Спарринг? — спросил Танака.

Шадрак молча бросил ему шест-бо, а сам закрыл глаза черной повязкой. Танака посерьезнел.

— Послушай, сынок, к чему эта демонстративность? Я давно говорил тебе: познай собственные границы. Ведь у каждого есть предел возможностей.

Но Шадрак уже подхватил свой шест:

— А ты попробуй.

Танака вздохнул: стремление ученика похвалиться своим умением совсем ему не понравилось. Он считал, что физическая подготовка сына подошла к концу; теперь настал черед самого основного компонента воина — разумного подхода. Что ж, если Шадрак ведет себя, словно зарвавшийся юнец, придется разок-другой сбить его с ног. И начать обучение снова. Сейчас Танака был не склонен давать поблажки — парню следовало раз и навсегда усвоить урок.

Держа шест в здоровой руке, Танака со свистом описал им широкую дугу и начал кружить вокруг соперника. Он с удивлением наблюдал, как легко Шадрак улавливает каждое движение учителя. Стойка юноши была безупречной, шест он держал правильно. Танака плавно перетекал из одного положения в другое, но ученик одновременно с ним изменял свою позу и технику защиты, каждый раз сводя на нет любые задумки тактического превосходства сэнсэя.

Улучив мгновение, Танака бросился вперед, словно боевой скакун, опуская шест для сильнейшего удара в голову Шадрака. Но… в точке удара ученика уже не было. Воспользовавшись техникой тай-сабаки, он гибко ускользнул в сторону и теперь был готов контратаковать.

С громким «кьяи!» Танака прыгнул на ученика. В этот раз он вошел в контакт с Шадраком, но совсем не так, как собирался. Неуловимым махом шеста Шадрак разоружил сэнсэя, и в момент, когда Танака по инерции пронесся мимо соперника вперед, легко ударил кончиком шеста по затылку учителя. Танака изумленно замер: если бы сын не контролировал силу удара, то убил бы отца на месте.

Самурай подобрал свой шест. Теперь Шадрак предстал перед ним совсем в ином свете. Пожалуй, впервые Танака всерьез задумался над тем, что сын способен действительно достигать поставленных перед собой целей. Учитель мягко и неслышно закружил вокруг ничего не видящего ученика, но Шадрак всякий раз поворачивался в сторону сэнсэя. Юный воин сохранял полный контакт со всем окружающим, оставаясь расслабленным и собранным. Движения его были плавными и точными; казалось, ничто не может вывести Шадрака из равновесия.

Танака вновь неожиданно атаковал его. Нападение было совсем грубым и решительным — учитель отбросил всякую предосторожность, осыпая ученика градом мощных ударов. Шадрак отступил, парируя удары с такой легкостью, словно оба отрабатывали давно известный комплекс связных движений — и это при том, что самурай бесконечно изменял технику, стараясь быть непредсказуемым!

Танака сделал заключительный обманный выпад шестом и, резко сократив дистанцию, нанес удар в пах ученику. Шадрак с молниеносной быстротой отреагировал мощным ударом по щиколотке учителя. Танака не удержался на