Измена с драконом - Кейлет Рель

видела. Дружно бросили свою жену. Но я понимала, что они пытаются найти связи Арила с аристократией. Гелиос обладал поистине обширной сетью информаторов. И думаю, что вскоре они найдут все ниточки, которые смогут распутать паутину лжи и интриг. Мне же стоило закончить главное на данный момент. Я шла знакомым путем в самую дальнюю часть фамильного особняка. Давненько я не навещала её. Комнаты бывших герцога и герцогини находились именно здесь. Но я без интереса посмотрела на опечатанные двери и остановилась у стены, где висела одна единственная картина. Подойдя к изображению предка, я замерла в нерешительности. А ведь я никогда и не разглядывала его так близко в детстве. Родители запрещали заходить в их крыло. Анита же имела беспрепятственный доступ к комнате родителей. Меня же водили сюда только ради этой картины. Синие волосы мужчины были заплетены в сложную косу. Умные глаза предка смотрели величественно, но я ощущала некое ехидство в них. Он был тем еще сапфиром. Динар так близок ему. Возможно, именно поэтому кот-Хранитель стал таким. Или Динар изначально обладал сложным характером? Я вглядывалась в портрет первого эль Саппфир, находя в нём всё больше общих черт со мной. Если бы мы стояли рядом, то я с уверенностью могла бы заявить, что он мой брат-близнец. И все бы поверили. Еще недолго я полюбовалась красавчиком-предком, а после нажала на плитку у стены, выпуская импульс магии сапфирового щита. Картина начала отъезжать в сторону, и в последнее мгновение я заметила сверкнувшую частичку чего-то на руке предка. Странно, я не помню, чтобы в картину были инкрустированы драгоценности. Отбросив все мысли, я начала спускаться вниз, в самое сердце поместья эль Саппфир. Синие огни ламп зажигались по мере моего продвижения. Еще одна дверь появилась на пути, и я вновь подтвердила своё право на вход в сокровищницу. И всё же меня иногда посещали мрачные мысли. Что было бы, если бы я умерла и моё место заняла Анита? Она не смогла бы даже попасть в святая святых рода. И все знания герцогов пропали бы впустую, как и наши сокровища. Хотя я знала одно. Аниту интересовало не это. Ей было плевать на величие предков или их знания и заслуги. Её интересовала лишь власть и возвышение надо мной… Ничего не менялось. Люди не становятся лучше, как бы ты не старался верить в них. И какими они были в детстве, такими они остаются и во взрослом возрасте. С одной лишь поправочкой. Всё становится лишь хуже. Мои шаги были единственным звуком в сокровищнице рода, пока я шла к центру комнаты, где возвышался огромный сапфир. Он также, как и другие камни, воспарил над полом. Но этот камень был в разы больше предыдущих. Я встала напротив него и позвала Хранителя: — Динар. — Малышка, а ты стала чувствовать меня намного лучше. Голос кота раздался из-за сапфира, но вместо синего кота моему взору предстал мужчина, которого я видела на портрете. И да, в живую он был гораздо красивее. — Ты не удивлена. Я даже расстроился, — вздохнул уже не-кот. — Я догадывалась, — улыбнулась я ему. — И даже не спросишь о моём облике? — Если потребуется, то ты сам расскажешь, — ответила я. Из подпространства я достала последний бутылёк. Повертев его в руках, я открыла крышку и влила в себя четвертую ампулу. Стоит поблагодарить лира Грегора позже, ведь симптомов болезни металлов я не чувствовала аж с отъезда из столицы. Или же я настолько привыкла к слабости, что меня волновал лишь размер моего резерва? — И как мне быть с тобой? Даже сюрприза не получилось, — вздохнул Динар и обошел меня. — А с этого ракурса ты еще больше малышка, чем я думал. Как неудобно в человеческом теле. — Так превратись в кота, — пожала я плечами и положила ладонь на сапфир. — В этом облике легче восполнять силы. Да и он любил говорить со мной здесь в этом обличии. — Он? — спросила я. Я уже была погружена работой с щитом, а потому слушала Динара лишь краем уха. — Друг. Твой предок. Он дал мне свой облик. Может, он внутри был нарциссом? Или как объяснить, что он говорил сам с собой и не испытывал ничего кроме удовлетворения? М-м-м. А это уже другой вопрос. Динар рассуждал правильно. Мой предок был гением. Это бесспорно, но… Оказалось, у него еще и не все дома. Или… А ведь я всегда будто смотрелась в зеркало, когда видела Аниту. Связаны ли эти две вещи между собой? Могло ли быть так, что и у предка был брат? Но Динар этого не знал. Не было смысла спрашивать сейчас. Готово. Я закончила. Медленно я опустила руку и отошла от сапфира, ощущая небывалую мощь, искрящуюся где-то на задворках моего разума. Щит был замкнут и теперь принадлежал мне. Я могла чувствовать каждую его часть. Резерв был полон… И осталось лишь выпить закрепляющее через сутки. И больше меня не возьмет ни яд, ни сама болезнь металлов. — Знаешь, каким бы он ни был, мой предок, я горжусь, что являюсь частью его рода. — Он был бы счастлив услышать это, — печально произнес синеволосый мужчина. Это было действительно странно. Так необычно видеть моего Хранителя таким. Да и как можно не любоваться им? Само совершенство. Видели ли меня так же Роан, Гелиос и Кай? Этого я не узнаю, но теперь могла хоть чуть-чуть их понять. — Осталось лишь выбрать камень королю. Могу предложить тебе пару вариантов, малышка. В этой сокровищнице я всесилен. — Я вся внимание.

Глава 89

Со спокойной душой я вернулась в свои покои. Динар всё еще не вернулся к форме кота, но сделал так, чтобы видела его лишь я. Слуги кланялись и тут же убирались с моего пути, подозрительно блестя глазами. И до них дошли слухи о произошедшем в столичном особняке. Теперь они задумались о своей судьбе. Если у тебя чистая совесть, то бояться нечего. Но люди сначала делают, а потом пытаются скрыть факты своего крысятничества. Я не безгрешна, но предпочитаю быть честной с собой и окружающими. Как только всё успокоится, то я смело приму на себя осуждающие взгляды, что связалась с оборотнем и стала женой ему и дракону. Нас поженили Богиня и Хранитель. Никто не смеет высказываться против после такого. Приблизившись к своим покоям, я остановилась. Сердце билось часто-часто. Какое-то томительное ожидание разлилось внутри, подбадривая меня идти быстрее к себе. — Волнуешься, малышка? — низким голосом спросил