Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

* * *

СИМОНА ДИ АМАТО – ЗОЛУШКА НАШИХ ДНЕЙ!

Лечь спать простым референтом, чтобы проснуться наследницей промышленной империи с многомиллиардным оборотом!

Джеймс Ди Амато не скрывает слез радости, обретя внучку!

«Я с пониманием и уважением отношусь к нежеланию моего внебрачного сына поддерживать отношения с отцом. Радость, переполняющую мою душу, омрачает лишь то, что мой мальчик и его мать, когда-то подарившая мне столько радости, не могут быть с нами в этот великий день! Как бы там ни было, теперь я знаю, ради чего было все это. И пусть ныне я немощный старик, жизнь которого может прерваться в любой момент, – клянусь богом, теперь я умру счастливым!» – сообщил нашим корреспондентам мистер Ди Амато через своего пресс-секретаря. Напомним, что семидесятидевятилетний Джеймс Ди Амато, входящий в число самых богатых и влиятельных людей Соединенных Штатов, более тридцати лет прикован к инвалидному креслу из-за травмы позвоночника, полученной в результате авиакатастрофы…

* * *

…скончался во сне.

По сообщению лечащего врача мистера Ди Амато, его пациент в последние две недели жаловался на участившиеся боли за грудиной, хотя накануне смерти бизнесмен почувствовал себя лучше.

«Мы провели весь день вместе, – поделилась с нами внучка и единственная наследница покойного, мисс Симона Ди Амато, чудесное воссоединение которой с дедом произошло всего восемь месяцев назад. – Дедушка был в отличном расположении духа, много шутил и строил планы на будущее. Вечером он с аппетитом поужинал и даже выкурил перед сном свою любимую сигару, чего не позволял себе в последнее время. Ничто не предвещало беды».

Анна Фернандес, горничная, обнаружившая тело своего хозяина утром в постели, утверждает, что на губах покойного была счастливая улыбка…

* * *

ЭНТОНИ ЭДВАРДС + СИМОНА ДИ АМАТО =???

Тонкий расчет или внезапно вспыхнувшая страсть?

Чем закончится бурный курортный роман наследников двух крупнейших бизнес-империй?

«Я всегда испытывал к Джиму огромное уважение как к человеку и бизнесмену, а в Симониту просто невозможно не влюбиться. Разумеется, решать детям, но я не мог бы желать для своего сына лучшей партии», – прокомментировал сенатор Эдвардс слухи о скорой помолвке.

* * *

По предварительным данным, Симона Эдвардс, находившаяся за рулем своего автомобиля Porshe Boxster GTS, не справилась с управлением на скользком после дождя шоссе и на большой скорости врезалась в дорожное ограждение. В результате аварии миссис Эдвардс скончалась на месте. Ее муж, Энтони Эдвардс, также находившийся в автомобиле, получил черепно-мозговую травму и в настоящее время находится в Медицинском центре Университета Калифорнии (Сан-Франциско). Доктор Питер Рихтер, главный нейрохирург Центра, утверждает, что жизни мистера Эдвардса ничто не угрожает, однако делать какие-либо долгосрочные прогнозы пока преждевременно…

4

Убаюкивающий шелест пальм и тонкий аромат цветов. Негромкий плеск неразличимых в гуще зелени мраморных фонтанов. Морской бриз со стороны залива Сан-Франциско приятно овевает кожу. Но еще приятнее снова быть мужчиной. Это хоть как-то примиряет меня с потерей Николь.

Прищурившись, я слежу за медленно опускающимся шаром солнца с террасы роскошной виллы Тео Эдвардса. В моей руке – бокал отменного сухого вина с личного виноградника Тео Эдвардса. Мой костюм – тело любимого сына Тео Эдвардса. Его единственного сына. И это все – лишь начало.

Да, первый и самый сложный этап пройден. Скажу без ложной скромности: мы с Николь проделали гигантскую работу, чтобы все необходимые изменения в моей прошлой жизни… нет, уже в двух прошлых жизнях выглядели предельное естественно. Мы выдержали все проверки со стороны ее и моих сородичей – и тех и других было достаточно. «Моррисы» особенно усердствовали. У нас есть возможность определить другого доминанта без слов, благодаря испускаемому инфразвуку наподобие того, при помощи которого общаются киты или слоны. Но внутренний транслятор в костюме можно подавить, хоть это и совсем непросто. Представьте себе человека, вынужденного день за днем, месяц за месяцем сидеть у сверхчувствительного передатчика, способного разразиться позывными в любой миг дня и ночи, и соблюдать абсолютную радиотишину? Не ослаблять контроля ни на секунду. Я выдержал почти четыре года, прежде чем от меня отстали… но все еще настороже.

Я на миг закрываю глаза, и перед моим внутренним взором тут же появляется лицо Николь – не яркой красавицы, в которую без памяти влюбился Тони Эдвардс, а такой, как в тот, самый первый раз, свежей парижской ночью.

Николь, Николь! Я бы сказал, что влюбился в тебя, но это была бы неправда, фальшь, оскорбляющая нас обоих. Симпатия, уважение, привязанность, восхищение, дружба, которой стоит дорожить и которой можно гордиться – вот что я испытывал по отношению к тебе. Ты безропотно «умирала» и в очередной раз меняла имя. Ты едва ли не год провела в частной клинике пластической хирургии, превращаясь в идеальную с точки зрения Эдвардса-младшего женщину. Так же, как и я, ты ни на миг не утрачивала бдительности и при этом действительно искренне заботилась о полупарализованном старике-инвалиде, зная, что очень скоро он станет твоим палачом.

За неделю до назначенного дня я не выдержал и предложил тебе все переиграть, помнишь? «Пусть все идет, как идет, – сказал я тогда. – Хочу прожить рядом с тобой все время, отпущенное этому ветхому костюму. Пусть Тео Эдвардс и прочие катятся ко всем чертям. Почему бы нам просто не наслаждаться жизнью? А когда ты станешь наследницей моего состояния, тебе, быть может, удастся то, что не удалось мне».

Ты выслушала меня, не перебивая, поцеловала в лоб и сказала, что не имеешь права на ошибку. А еще ты сказала тогда, что неплохо узнала меня за эти дни. Что я хороший человек, невзирая на мою суть… нет, ты сказала – «настоящий человек». И что такие, как я, достойны жить.

Знаешь, Николь, в ночь после того разговора я едва ли не впервые пожалел о том, кто я такой. Мерзкий старый червяк. Такой бессильный в своей всесильности. А когда наши губы неделю спустя слились в последнем долгом поцелуе, благодаря которому я проник в твое тело… еще ни с одним человеком за все свои жизни на вашей планете я не испытывал такого страстного, всепоглощающего единения.

Почему-то не получается думать о твоем теле как о костюме. Знаю, это невозможно, и все же порой мне казалось, что ты не ушла совсем, моя