Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

Не получалось.

До сего дня мы не встречались с Николь ни разу, даже случайно. Нас не связывали ни дружба, ни родство, ни общие знакомые, ни положение. Мы жили в разных странах, занимались разным делом, принадлежали к разным классам и были не только разного пола, но и возраста – Николь вполне годилась мне во внучки. Да что говорить, до недавнего времени я даже не подозревал о ее существовании. Но все же три дня назад она позвонила, каким-то чудом раздобыв мой личный номер. Потом за считаные минуты сумела заинтересовать меня настолько, что я сам не заметил, как согласился на встречу тет-а-тет в ее доме на правом берегу Сены. И вот теперь она сидит напротив, демонстрируя великолепное самообладание. Не эталонная красавица, но очень мила: крепкое, спортивное и в то же время женственное тело, золотистые слегка вьющиеся волосы, модная короткая стрижка, приятное, располагающее лицо с пытливыми серыми глазами. И эти глаза глядят на меня с такой надеждой! Полагаю, именно так онкобольной смотрит на врача, пришедшего в палату с последними результатами обследования. Потому что больше всего на свете хочет жить.

Только вот какая штука – если я не ослышался, молодая и привлекательная женщина по имени Николь Робер жить как раз не хотела.

Скрипнув колесами инвалидной коляски, я подкатил к сервировочному столику и плеснул в хрустальный «тумблер» из графина. Поднеся бокал к губам, вдохнул знакомый аромат хорошо выдержанного бурбона, на миг зажмурившись от удовольствия. Пригубил, покатав напиток на языке. Глотнул. Покосился на раскрытую коробку моих любимых сигар «Партагас», гильотинку и турбозажигалку.

– Вы совсем не богаты, и все же без возражений оплатили мне перелет из Нью-Йорка в сьюте и спецавто с личным водителем. Разузнали о моих вкусах и привычках. Одного этого вполне достаточно, чтобы произвести на меня впечатление. Даже если бы вы не сказали того, что сказали.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь деликатным пофыркиванием кофемашины. Николь выдерживала мой прямой взгляд больше минуты. Очень неплохой результат.

Отдавая ей должное, я отвел глаза первым, чтобы освежить себе виски.

– Мистер Ди Амато! Я хочу поговорить с вами о том, о чем не говорила до сих пор ни с одним человеком. Нет ни записей, ни каких-либо других носителей информации, собранной мною. К тому же вы богаты и могущественны, а я… впрочем, вы ведь просмотрели то досье, которое я вам переслала?

Я процитировал по памяти:

– «Николь Робер. Двадцать четыре года. Гражданство – Франция. Не замужем. Круглая сирота. Близких родственников нет. Великолепное здоровье. Отсутствие каких-либо хронических или наследственных заболеваний, равно как и вредных привычек. Изучала антропологию в Беркли[32], до недавнего времени – сотрудник парижского института судебно-медицинской экспертизы. Увлекается альпинизмом. Рейтинг ФИДЕ – тысяча девятьсот»[33]. Я ничего не упустил?

– Группа крови – первая. Отрицательная.

Окончание фразы было произнесено с явным нажимом. Любой человек, услышь он сейчас интонации Николь, наверняка пожал бы плечами.

Любой, но только не я.

Кивком подтвердив, что оценил уточнение по достоинству, я сделал новый глоток. После чего поставил бокал на столик и сцепил пальцы в замок, с трудом сдерживая нервную дрожь. Кровь бурлила в моих жилах, наполняя все тело восхитительным и, как я думал, надежно забытым чувством.

Ни разу за последние три десятилетия я не чувствовал себя настолько живым!

– Итак, вы думаете, – я интонационно выделил «думаете», – что вам известно нечто… особенное? Что ж, я весь внимание.

* * *

Ей оказалось известно весьма многое. Точнее, почти обо всем она лишь догадывалась, не имея доказательств. И все же, слушая Николь, я только головой качал. Интересно, куда смотрят «Моррисы», как мы иронично называем нашу вездесущую службу собственной безопасности в честь знаменитого сетевого вируса[34]? Ведь задайся эта девочка целью испортить жизнь таким, как я, у нее были бы некоторые шансы на успех. Разумеется, я не подтверждал и не опровергал услышанное, хотя несколько раз мне очень хотелось поправить мадемуазель Робер.

Например, она считала, что мой теперешний костюм – третий. Конечно, даже будь она права, я все равно оставался легендой для всех на этой планете. Особенно если учесть, что впервые я испытал священный восторг доминанта почти пять тысяч лет назад. Но даже для Николь со всей ее дерзостью невозможно было представить, что ее собеседник старше египетских пирамид. Кем же тогда была для меня эта безумная в своей отваге девушка? Муравьем, ползущим у подножья Джомолунгмы? Крилем в верхнем слое Тихого океана?

Наконец Николь замолчала, откинувшись в кресле. Такая маленькая, такая беззащитная. И в ее глазах почти не было страха.

– Вы понимаете, конечно, что я могу рассмеяться вам в лицо и посоветовать хорошего психиатра. А могу просто поблагодарить за потраченное время, гостеприимство и занимательную беседу. После чего вежливо откланяться и вернуться в Нью-Йорк. И если вы правы – заметьте, я говорю «если», – каков шанс для маленькой мадемуазель Робер исчезнуть бесследно через небольшое время, необходимое для обеспечения моего алиби? Да-да, прямо из этого уютного жилища. Или скончаться от неожиданного сердечного приступа в офисе? Подавиться этим вашим пресловутым круассаном на Монмартре? Оказаться сбитой пьяным водителем, возвращаясь из «Галери Лафайет»? Стать жертвой нападения грабителя или маньяка? Погибнуть от взрыва бытового газа? Умереть любым из тысяч других способов в любой точке земного шара?

Николь прищурилась.

– А вы не боитесь, что на следующий день после того, как с маленькой мадемуазель произойдет любой из этих прискорбных случаев, самые авторитетные СМИ по всему миру получат, скажем, видеозапись нашей беседы?

– Вы ведете запись?

– Нет. Но в этом вам придется поверить мне на слово. Вы готовы?

– А вы? Даже если злобные чудовища, испокон веков захватывающие человеческие тела, древние монстры из глубин Вселенной, покорившие Землю, для которых вы и подобные вам – не более чем костюмы, решат не рисковать. Готовы вы к страху? Вечному страху, который станет неотъемлемой частью вашего бытия до конца дней? Готовы к одиночеству? Ведь отныне вы никому уже не сможете доверять. А если поверите – готовы ли к ответственности не только за свою жизнь, но и за жизнь тех, кто окажется рядом с вами? Друзей? Еще не встреченного мужа? Еще не рожденных детей?

– Пат?

– Пат, – согласился я. И, не удержавшись, добавил: – Если вы правы, разумеется.

Она дернула уголком рта.

– Разумеется. Но