Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я вывел Сахаринку в коридор. Она все еще была красной от смущения, её антенны поникли, а все четыре руки нервно теребили край хитиновой пластины. Мы двинулись вперед, негромко переговариваясь.

— Прости, пап, — пробормотала она, — Я хотела показать им хороший пример, а получилось… Ох, Перчинка будет смеяться, когда узнает. Она всегда говорила, что я не очень хорошо контролирую магию воспоминаний.

— Как обычно? — усмехнулся я, — Знаешь, иногда лучший пример — это честность. В том числе о своих собственных ошибках. Помнишь, как вы втроем пытались построить «улучшенную систему вентиляции» используя воск и желе?

— Это была идея Перчинки! — тут же отозвалась Сахаринка, — Она сказала, что желе будет отлично проводить прохладный воздух…

— А кто предложил добавить туда малиновое желе? «Потому что оно самое вкусное, и если протечет, не страшно»?

— Ну… — Сахаринка смущенно дернула антенной, — Допустим, это была моя идея. Но Вафелька поддержала!

— Конечно, поддержала. Она всегда поддерживала ваши идеи, — я снова не сдержал улыбки.

— Но я же старшая сестра! — Сахаринка снова стала серьезной, — Я должна быть примером! Показывать, как надо себя вести…

— Ты и есть пример, — я положил руку ей на плечо, — Пример того, как можно вырасти из озорной девчонки в ответственную старшую сестру. Разве это не лучше, чем делать вид, что ты всегда была идеальной? Кстати, а что там было про катапульту? Я вот что-то такого случая не припоминаю… Вы мне о чем-то не рассказали?

— Папа! — Сахаринка возмущенно взмахнула всеми четырьмя руками, — Мы с сестрами договорились больше не вспоминать тот случай! К тому же, лабораторию потом отремонтировали…

Интересно муравьишки пляшут…

Сахаринка задумалась, машинально поглаживая свои хитиновые пластины.

— Наверное, ты прав, — наконец произнесла она, — Просто иногда так сложно быть старшей… Особенно когда Вафелька в коме, а Перчинка почти не появляется… когда младшие смотрят на тебя этими своими огромными глазами и ждут, что ты всегда будешь знать, как правильно. И теперь, после этого воспоминания…

— Они будут уважать тебя еще больше, — заверил я её, — Потому что увидели в тебе не какую-то недостижимую идеальную фигуру, а настоящую старшую сестру. Которая тоже когда-то была молодой и тоже делала глупости.

Сахаринка что-то хотела сказать… а потом закрыла рот и задумалась.

— Поверь, я тебя понимаю, — улыбнулся я, — Быть отцом нескольких сотен дочерей — то еще испытание. Особенно когда каждая норовит проверить прочность своей головы на ближайшей стене.

— По тебе и не скажешь, — Сахаринка тоже улыбнулась, — Ты всегда такой… уверенный. Всегда знаешь, что делать…

— У меня есть секрет — я просто не боюсь признавать свои ошибки. И учиться на них. А еще я помню, каким сам был в молодости…

Мы дошли до небольшой комнаты отдыха — одной из многих, разбросанных по подземному комплексу. Здесь было уютно: мягкие кресла, приглушенный свет кристаллов, на стенах — детские рисунки младших мирмеций. В углу стояла початая банка мёда — похоже, кто-то из сестер оставил.

— Присядем? — предложил я, — Нам нужно кое-что обсудить.

— Что-то серьезное? — Сахаринка насторожилась, её антенны встали торчком.

— Давай сначала присядем, — я устроился в кресле, — И может быть, попробуем мёд? Помнится, в детстве это всегда помогало тебе успокоиться после… хм… активных экспериментов.

Дворец Вечной Ночи встретил Ноктуса мертвой тишиной. Черный мрамор стен, некогда отполированный до зеркального блеска, покрывали трещины и разводы плесени. Тени в углах шевелились как живые, но это была не та благородная тьма, которой он повелевал — что-то чужое и враждебное затаилось во мраке.

«Вот это я… задержался», — пробормотал бог ночи, шагая через груды обломков. Под ногами хрустело битое стекло витражей и осколки древних амфор. Где-то в глубине дворца что-то зловеще завыло.

В тронном зале обнаружилась компания теневых гулей — мерзкие твари, похожие на помесь летучей мыши с осьминогом, свили гнезда прямо на его троне. При виде хозяина дворца они зашипели, распахивая перепончатые крылья.

«Троны богов что, для вас излюбленное место?» — Ноктус вспомнил, что по рассказам Аймоса тому тоже пришлось отвоевывать свой трон. Он создал в ладони сгусток тьмы, — «Давайте по-хорошему — вы сейчас улетаете, и я делаю вид, что не заметил этого… неуважения».

Вместо ответа один из гулей метнулся к нему, выставив кривые когти. Бог ночи только вздохнул и щелкнул пальцами. Тени вокруг сгустились, превращаясь в острые как бритва клинки. Пара небрежных взмахов руки — и от гнезда теневых гулей остались только горстка пепла да эхо предсмертных воплей.

«И вот так всегда», — пробормотал Ноктус, стряхивая с черного плаща несуществующие пылинки, — «Никто не хочет решать вопросы мирным путем».

Он медленно прошелся по залу, осматривая разруху. Когда-то здесь кипела жизнь — вернее, её ночная сторона. Души его верующих последователей устраивали грандиозные празднества, музыка и смех не стихали никогда. А теперь… Теперь даже звезды, обычно наполнявшие пространство божественного измерения мягким серебристым сиянием, едва пробивались сквозь пелену какой-то мутной дряни, затянувшей небосвод его измерения.

Из бокового коридора донеслось утробное рычание. Судя по звуку — что-то крупное. И явно недружелюбное.

«Ну что ж…» — Ноктус размял плечи, позволяя теням стекаться к его рукам, — «Придется устроить небольшую уборку».

Следующие несколько часов он планомерно зачищал дворец. В парадном зале обнаружился выводок пространственных аномалий — мерзкие разрывы в ткани реальности, из которых то и дело высовывались щупальца. Ноктус методично запечатал каждую, попутно испепелив пару особо наглых тварей, решивших, что могут тягаться с богом ночи в его собственных владениях.

В библиотеке засела