Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Чин медленно кивнул, принимая логику. Он снова повернулся к терминалу, его пальцы заскользили по клавиатуре.

— Приступаю к расчетам. Скафандры после короны. Вероятность скрытых микродефектов в компенсирующем слое — восемнадцать процентов. Риск точечного облучения от РИТЭГа целевого модуля — три процента, при условии сохранения его целостности. Шанс успешной транспортировки с использованием тросовой лебедки корабля вместо дрона-носителя… — он ввел еще несколько параметров, графики поползли вверх. — … повышается на сорок процентов за счет прямого контроля и отсутствия фактора нестабильности дрона. Вывод: решение обосновано.

В дверном проеме возникла тень Ван дер Вегта. Он слышал последнюю реплику.

— Я вношу это изменение в официальный протокол операции, — произнес главный инженер, его голос был сухим и бесстрастным. — Со ссылкой на «вынужденную импровизацию в условиях критического истощения материально-технических ресурсов и ненадежности автономных систем».

Карпов хмыкнул.

— Звучит как оправдание перед трибуналом.

— Это — страховка от хаоса, Алексей, — поправил его Ван дер Вегт. — Вы с Чином будете действовать по моим инструкциям. Каждый ваш шаг будет просчитан. Ваша задача — воплотить эти расчеты в жизнь, несмотря на обстоятельства. Я предоставлю вам алгоритм. Вы — инструмент его выполнения.

Чин снова кивнул, на этот раз Ван дер Вегту. Для него все встало на свои места. Был приказ. Были расчеты. Были процедуры. Теперь была и его роль в этом механизме. Он снова погрузился в данные, уже не сомневаясь и не колеблясь. Задача была поставлена. Остальное — дело техники.

* * *

Кают-компания, обычно пустовавшая, ненадолго стала штабом. Карпов, Арики и Чин стояли перед Лейлой Белькасем в стандартных серых комбинезонах. Воздух пах остывшим кофе и напряжением.

Белькасем обходила их не как врач, а как скульптор, оценивающий материал. Ее взгляд был сканером, считывающим малейшие колебания.

— Карпов. Сожми кулаки, — скомандовала она мягко, но не допуская возражений.

Алексей мотнул головой и сжал ладони. Костяшки побелели от усилия.

— Вижу подавленную агрессию. Источник — страх неудачи. Контрпродуктивно. Прекрати.

Она перевела взгляд на Арики.

— Те. Дыхание.

Арики попытался выровнять его, но получилось прерывисто и глубже нормы.

— Гипервентиляция на фоне тревожного ожидания. Классика. Не борись с ним. Дыши так, если нужно. Твое тело знает лучше.

Наконец, Чин.

— Дэвид. Подними брови.

Чин удивленно моргнул, но подчинился.

— Слишком контролируемая мимика. Попытка полного подавления эмоционального отклика. Опасно. Приводит к резкому срыву, когда контроль неизбежно ослабнет.

Она отошла к столу, где на планшете бежали кривые их биометрических данных, снятых браслетами мониторинга.

— По объективным показателям, — голос ее был ровным, как у диктора, зачитывающего погоду, — вы все — на грани. Карпов — на грани нервного срыва, маскируемого гиперактивностью. Арики — на грани панической атаки. Чин — на грани эмоционального истощения.

Она обернулась, и впервые за весь осмотр в ее глазах появилось что-то человеческое — не сочувствие, а суровая решимость.

— И сейчас я скажу вам то, чего вы от меня не ожидаете. Вы — годны.

Карпов недовольно хмыкнул:

— Годны для чего? Для того, чтобы там, в гробнице, тронуться умом?

— Нет, — Белькасем покачала головой. — Вы годны, потому что понимаете свои слабости. И сейчас вы перестанете быть тремя отдельными людьми с тремя отдельными наборами проблем.

Она шагнула к ним, уменьшая дистанцию до интимной.

— Забудьте, кто вы там, на корабле. Там, во льду, вы — один организм. Карпов — это руки и голова. Он принимает решения и действует. Арики — это нервы и интуиция. Он чувствует угрозу там, где ее не видно. Чин — это кости и позвоночник. Он обеспечивает структурную целостность и не дает вам развалиться.

Ее слова висели в воздухе, тяжелые и четкие, как команды.

— Если один откажет — откажут все. Ваша задача — не геройствовать. Не добыть артефакт любой ценой. Ваша задача — вернуться. Все трое. Любой ценой. Поняли?

Тишина. Даже Карпов молчал, переваривая. Идея была проста, как все гениальное. Они были не командой, а единым целым. Это было не утешение. Это была тактика. Формула выживания.

Чин первым кивнул, его взгляд стал чуть менее отстраненным.

— Понял. Мы — система.

— Именно, — подтвердила Белькасем. — А теперь идите. Одевайтесь. И вернитесь. Системой.

Трое людей — доброволец, сомневающийся и прагматик, — теперь связанные не только общей целью, но и навязанной им странной идентичностью, молча вышли из кают-компании. Их молчаливый шаг по коридору в сторону шлюзовой, где ждали скафандры, был похож не на марш героев, а на движение деталей одного механизма. Механизма, который должен был выстоять в ледяной пустоте, чтобы не стать его частью навсегда.

* * *

Шлюзовая камера «Светлячка» была тесной и аскетичной. Свинцовый свет аварийных ламп отражался в глянцевых поверхностях скафандров, превращая трех людей в странных, неуклюжих существ. Воздух выкачивался с монотонным шипением, и с каждым павшим гектопаскалем тишина становилась все более оглушительной.

Карпов, Арики и Чин стояли спиной к внутреннему люку, лицом к массивной створке, за которой лежала пустота. Они молча проверяли друг друга: Карпов грубо дергал за карабины на поясе Чина, тот в ответ щелкал по плечевому клапану Арики. Арики, в свою очередь, проверял показания на запястье Карпова. Действия были выверенными, почти ритуальными. Они уже не были тремя людьми. Они были системой. Организмом.

Внезапно в их шлемах прозвучал голос Звягинцева, но не по закрытому каналу, а на общую связь корабля. Он был ровным, металлическим, лишенным всякой эмоциональной окраски.

— Внимание, экипаж. Капитан говорит. В соответствии с решением командования, начинаем операцию «Наследие». Цель — обследование объекта нуль-один-тета и извлечение артефакта. Операционная группа выходит на поверхность. Весь экипаж — по местам. Будьте наготове.

Объявление прозвучало как гром среди ясного неба. Оно не оставляло места сомнениям. Путь назад был отрезан. Теперь об этом знал каждый на корабле. Почти сразу же голос капитана снова зазвучал в их шлемах, но на этот раз тише, с легкой хрипотцой, слышной только им троим.

— Группа, это капитан. Счастливого пути.

Больше ничего. Ни напутствий, ни персональных удачи. Только констатация факта и прощание, которое могло оказаться последним.

Карпов повернул голову, глядя на Арики и Чина через визоры шлемов. Он не видел их лиц, только свое искаженное отражение в их темных стеклах. Он кивнул. Коротко, резко. Чин в ответ поднял руку в знакомом жесте — большой палец вверх. Арики