Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

— Контроль, протокол отсечки выполнен. Объект безопасен для извлечения «Крипты».

На том конце несколько секунд царила тишина, будто на мостике «Светлячка» все тоже переводили дух.

— Принято, группа, — голос Звягинцева звучал с вновь обретенной твердостью. — Отличная работа. Возвращайтесь к точке входа и готовьтесь к эвакуации груза.

Карпов повернулся к Арики и похлопал его по плечу сквозь толщу скафандра.

— Хорошая работа, самурай. Теперь можно и за сокровищами.

Троица медленно поплыла обратно по лабиринту коридоров. Настроение изменилось. Давящий ужас сменился своего рода мрачной решимостью. Задача была выполнена, путь к цели — открыт.

— Ничего не произошло, — заметил Чин, все еще не отрывая взгляда от сканера. — Абсолютно ничего. Ни всплесков, никакой реакции на наше вмешательство. Это… странно. Даже мертвая система должна была хоть как-то отреагировать на такое грубое вторжение.

— Может, они были не такими параноиками, как мы? — предположил Карпов, его луч фонаря скользнул по заиндевевшему барельефу. — Или их технологии были настолько выше, что не предполагали такого примитивного вандализма.

— Или они просто знали, что защищаться уже не от кого, — тихо добавил Арики.

Они снова проплыли мимо отсека с застывшими тенями. Теперь, на обратном пути, они казались не просто жертвами, а молчаливыми свидетелями. Карпов на секунду задержался, глядя на того, кто заслонял проход.

— Что ты там увидел, приятель? — прошептал он так, чтобы его не слышали на «Светлячке». — От чего ты пытался их спасти?

Ответом была лишь вечная мерзлота.

Вскоре они снова оказались у пробоины. Сияние ледяного тоннеля казалось неестественно ярким и добрым после абсолютной тьмы корабля-призрака.

— Контроль, группа возвращается к точке входа, — доложил Карпов. — Задание выполнено. Система отсечена. Готовы к эвакуации и получению дальнейших инструкций.

— Принято, — ответил Звягинцев. Голос его звучал устало, но удовлетворенно. — Возвращайтесь на борт. Отличная работа. Ожидайте…

Внезапно голос капитана прервался. На секунду в канале воцарилась тишина, а затем его сменил взволнованный голос Вадхвы, прорвавшийся в общий эфир:

— Капитан! С «Криптой»! Мы только что подключили диагностический зонд… Она… она подает признаки активности!

На мостике «Светлячка» послышалась суматоха.

— Что? — резко спросил Звягинцев. — Какая активность?

— Слабый, но стабильный энергетический всплеск! Внутренняя батарея или… или что-то еще. И… и она начала передачу! Узкополосный цифровой поток! ГЕЛИОС пытается декодировать!

Карпов, Арики и Чин замерли у входа в пробоину, глядя друг на друга через визоры. Ледяной холод, казалось, снова пробрался внутрь их скафандров.

— Карпов, — голос Звягинцева снова был в эфире, твердый и быстрый. — Ускоряйтесь. Возвращайтесь немедленно. Ситуация изменилась.

— Понял, — коротко бросил Карпов. Он посмотрел в черную глотку корабля-призрака за спиной, потом на тоннель к своему кораблю. — Возвращаемся. Быстро.

Они рванули вверх по тоннелю, оставив за спиной молчание склепа, которое теперь, казалось, было не таким уж и безмолвным.

Глава 5

Крипта во льду

Воздух в кают-компании был густым и спертым, словно его не меняли со времен «Сигма-Омеги». Его вибрирующая плотность казалась осязаемой, как желатиновая масса, наполненная частицами усталости, страха и подавленной ярости. В центре этого напряжения, словно тигр в клетке, мерно расхаживал Звягинцев. Его тень, отбрасываемая аварийным светом, скользила по стенам, пульсируя в такт его шагам.

За столом, на котором мерцала голограмма корабля-призрака с зияющей чернотой в кормовом секторе, сидели остальные. Прия Вадхва, обычно холодная и собранная, сейчас напоминала натянутую струну, готовую лопнуть. Ее пальцы судорожно теребили край планшета.

— Он говорит! — ее голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. — Вы понимаете? Все эти годы, всю дорогу от Земли, мы слушали тишину! А теперь… теперь он говорит с нами! Узкополосный цифровой поток, структурированные пакеты! А мы сидим здесь и трясемся, как мыши в норке!

Кенджи Такахаши сидел с идеально прямой спиной, его лицо было маской имперского самурая, но в глазах горел холодный огонь одержимости.

— Прия права в своей эмоциональной оценке, хотя и не в форме, — его голос был ровным, как луч лазера. — Капитан, этот сигнал — не просто активность. Это ключ. Возможно, единственный, который у нас когда-либо будет. Без него «Крипта» — не более чем ящик с красивыми, но немыми кристаллами. Мы обязаны извлечь ее, пока передача не прекратилась. Это не возможность. Это необходимость.

Лукас Ван дер Вегт, сжимая в руках свой ригель с безупречными протоколами, был голосом обреченного на провал рационализма.

— Мы не знаем природу сигнала! — он ударил костяшками пальцев по столу. — Это может быть записанная петля. А может быть — и я считаю этот сценарий наиболее вероятным — маяк. Маяк, который приведет сюда возможно того, кто их уничтожил. Мы выполнили протокол безопасности, мы минимизировали риски. Любые дальнейшие действия являются неоправданной эскалацией. Мы должны анализировать данные дистанционно, а не лезть в пасть к дракону.

Звягинцев остановился, упершись руками в стол. Его массивная тень накрыла голограмму.

— Выполнили? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Только что отчитались об успехе, а ваш «обезвреженный» объект уже строчит в эфир! Какие еще гарантии вы можете мне предложить, инженер? Что он не взорвется, когда вы к нему прикоснетесь? Что не запустит протокол самоуничтожения всего корабля?

В этот момент заговорил Карпов. Он сидел в стороне, откинувшись на спинку кресла, его поза была расслабленной, но взгляд, прикованный к Звягинцеву, был тяжелым и неотвратимым, как гиря.

— Гарантий нет, Дим, — тихо сказал он, опуская формальности. В кают-компании повисла шокированная тишина. — Никаких. И не было с самого начала.

Он медленно поднялся и сделал несколько шагов к центру комнаты, его фигура в потертом комбезе казалась воплощением всей их многолетней усталости.

— Посмотри на нас, — Алексей обвел рукой всех присутствующих. — Мы — ходячие мертвецы. Мы видели ад «Сигма-Омеги», потом пережили ад кроны звезды. У нас корабль на импровизированных заплатках и честном слове держится, а экипаж — на коктейле из анаболиков, нейролептиков и старого, как мир, страха. Мы летели сюда четырнадцать лет. Четырнадцать лет, Дима! Чтобы найти ответ. И вот он. Он лежит в ста метрах от нас, подо льдом, и шепчет нам на ухо. Он зовет.

Он подошел к Звягинцеву вплотную, глядя ему в глаза.

— Мы либо сейчас подходим и забираем его, либо мы просто сдохнем здесь, в этой