Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

— Ведем это всё к выходу, — сказал он, кивая на «Крипту». — Но я остаюсь.

— Что? — Арики удивленно поднял бровь.

— Ненадолго. Нужно оценить… кое-что еще. — Карпов указал на мощные кабельные каналы. — Сердце этого зверя раньше билось где-то там. И оно, черт возьми, должно быть нашим. Иди. Я догоню. Чин, с тобой.

Арики хотел было возразить, но, встретив взгляд Карпова — взгляд не мечтателя, а хищника, учуявшего добычу, — понял, что спорить бесполезно. Он кивнул и вместе с Чином начал осторожно буксировать бесценный груз к пробитому дронами выходу.

Карпов дождался, пока они скроются в коридоре, и остался один в гробнице. Его фонарь выхватывал из полумрака пустой постамент, где минуту назад покоилась «Крипта», и застывшие тени у стены. Воздух (вернее, безвоздушное пространство) казался теперь еще тяжелее, наполненным не надеждой, а потерей.

Он медленно подошел к тем останкам, что сидели, обняв пустоту, и опустился на одно колено, не касаясь тела. Пыль, поднятая их варварским взломом, медленно оседала на плечи и спины мертвых.

— Мы заберем и остальное, — тихо пообещал он им, и его голос был единственным звуком во всей Вселенной. — Вашу память. И вашу мощь. Вы не зря ждали.

Его слова повисли в вакууме, не найдя ответа. Лишь пустота, пыль и тихий укор в позах тех, кто остался охранять наследие, которое теперь увозили чужаки.

Глава 6

Добыча

Ровные дыхания Арики и Чина в динамиках шлема сменились оглушительной тишиной, как только Карпов сменил канал. Он стоял неподвижно, наблюдая, как двое его людей с их бесценным грузом медленно, словно в замедленной съемке, скрылись в синеватой дали коридора, ведущего к выходу. Их тени, отбрасываемые фонарями, удлинялись и таяли, пока не растворились в мраке.

«Модуль» был в надежных руках. Его работа здесь, по протоколу, была завершена. Но протокол никогда не был его сильной стороной.

Он развернулся, спиной к спасительному тоннелю, лицом к глотке неизвестности, ведущей вглубь корпуса исполина. Чтобы не тратить зря время, Карпов двинулся по коридорам широкими, упругими прыжками. Каждый толчок отзывался глухим стуком в костях, нарушая тишину длинной в миллионы лет.

Его маршрут прокладывался по карте, составленной дронами, но с самодельной пометкой — стрелкой, уводящей от носа к корме, в зону, отмеченную как «ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК — СТРУКТУРНО НЕСТАБИЛЕН». Предупреждение лишь подстегнуло его.

Чем дальше он углублялся, тем больше менялась архитектура. Исчезли изящные барельефы и «нейронные» сплетения кабелей. Их сменили голые, функциональные балки, мощные шпангоуты и массивные, слепые стены из того же черного, поглощающего свет материала. Ледяная пыль, поднятая его ботинками, оседала медленно, словно нехотя уступая дорогу непрошеному гостю.

И наконец, он достиг его.

Арка проема была так высока, что его луч фонаря не мог охватить ее целиком. За ней открывалась пропасть. Не вертикальная, как в энергоотсеке, а горизонтальная, уходящая в темноту за горизонт. И в этой пропасти, подобные спящим левиафанам, покоились двигательные гондолы.

Они не были похожи ни на что, что он видел. Ни на реактивные сопла, ни на ионные двигатели. Это были идеально отполированные черные сферы, вмурованные в сложные кольцевые структуры, оплетенные шинами похожими на те, которые его группа так старательно перерезала в другом участке корабля. Все было застывшим, мертвым, погребенным под толстым саваном инея. Масштаб подавлял, заставляя чувствовать себя букашкой, заползшей в механизм божественных часов.

— Ну, здрасьте, красавцы, — прошептал он сам себе, голос прозвучал глухо и сиротливо в герметичном шлеме.

Алексей не стал тратить время на благоговение. Включив все записывающие устройства на шлеме и планшете, он принялся за работу. Его движения были выверенными, методичными. Он сканировал толщину опорных балок, замерял спектрометром состав сплава в доступных местах.

«Прочность… черт, даже по этим обломкам… запредельная. И тепловое расширение… Почти ноль. Из чего же вас ковали?»

Потом он подошел к ближайшей гондоле. Лед здесь был особенно толстым. Достав компактный бур из своего аварийного набора, он вгрызся в белый панцирь. Сверло с трудом брало лед, но, достигнув поверхности, издало пронзительный визг и остановилось, не оставив на черной поверхности и царапины.

«Неужели тот же материал, что и у „Артефакта“? — промелькнула мысль. — Нет, что-то попроще, но…»

Его взгляд скользил по стыкам, искал слабые места.

«Похоже на модульную конструкцию, — размышлял он, сравнивая с системами „Светлячка“. — Не монолит. Стыки есть. Значит, можно попробовать… Вырезать блоками. Если найти резак, который возьмет этот сплав…»

Он уже мысленно прикидывал, какие инструменты взять в следующий раз, как его луч фонаря скользнул по плоской, темной панели у основания одной из гондол. Он бы и не заметил, если бы не едва уловимая рамка. Карпов приблизился.

На панели была не символьная вязь, а нечто иное. Схема. Серия переплетающихся окружностей, линий и спиралей, напоминающих то ли диаграмму атома, то ли карту искажения пространства-времени. Рядом — столбцы непонятных значков, явно являвшихся пояснениями.

Сердце его заколотилось. Карпов не понимал языка, но язык физики был универсален.

— Смотри… — он нашептывал на диктофон, медленно водя камерой шлема по схеме. — Центральная сфера… вот эти концентрические кольца вокруг… Энергопоток… Не реактивная струя… Манипуляция?

Его взгляд зацепился за участок схемы, где линии пространства вокруг сферы изображались не прямыми, а искривленными, сходящимися в точку перед ней.

— … Локальное искривление… — голос его дрогнул от осознания. — Провал… Колодец… Так же, как наш ВКН… Но… смотри на масштаб! На КПД!

Он сделал серию максимально четких снимков, приближая камеру к каждому фрагменту схемы. Этого хватит. Этого хватит, чтобы Вадхва и Нильссон сошли с ума. Этого хватит, чтобы попытаться понять принцип работы.

Алексей отступил на шаг, его луч вновь окинул исполинские гондолы. Теперь это были не просто мертвые механизмы. Это был ключ. Код к силе, которая могла бы не просто унести их домой, но и переписать правила игры для всего человечества.

«Страховой полис, — мысленно повторил он свою собственную метафору, и она обрела железную весомость. — Наш единственный шанс не повторить их путь.»

Он развернулся и тем же быстрым, упругим шагом пошел назад, к выходу, к своим людям. У него были доказательства. И была новая, куда более опасная и соблазнительная цель.

* * *

Арики замер у края пробоины, его рука в перчатке сжимала буксировочный трос так, что костяшки побелели. Он пялился в синеватый мрак коридора, откуда они пришли.

— Где