Прости, умри, воскресни. - Наталья Косарокова

— Так она тут? — нахмурился шкипер.

— А куда ей еще деваться? Она пришла сюда. Да и у тетки, как видите не разгуляешься. Постоянно под гнетом. Руки после постоянных упреков и не то упустят. А она упертая. Выучилась читать и писать. Грамотных в этих краях мало. Тут правит балом грубость и сила. Чтение желудок едой не набьет.

— Но теперь все изменится, — повернулся к ним Эдвард, — теперь город восстанавливается и всем жить будет хорошо.

— А магия? — спросил кто-то с другого конца стола, — магия когда вернется? Ведь все из-за нее.

Этери тут же опустила плечи и умолкла. На помощь, как всегда, пришел Эдвард.

— Магии больше нет, — встал он и сказал так громко, чтобы все услышали его слова, — надо учиться жить как есть. Приспосабливаться к новым условиям, развиваться. Посмотрите вокруг. Вы когда пройдете по замку в шоке будете от того величия, что было у наших предков. И к чему пришли мы — их потомки после появления магии в нашем мире. Вернется она или нет, не известно. А жить надо. И надо теперь открывать заново то, что было нами утрачено — знания, земли, навыки.

Эдвард сел рядом с царевной и как обычно схватил ее ладошку.

— Спасибо, — прошептала ему на ухо Этэри.

— Люблю тебя, — прошептал он ей в ответ.

Все тут же подняли свои кубки и провозгласили тост за магию. Всем она была нужна и для всех важна. И только двое в этом мире знали, куда она делась и то, что назад больше не вернется.

До позднего вечера сидела компания на кухне и до утра гулял народ на площади. Этэри с Эдвардом вскоре уединились и в кабинете начали разрабатывать новый план. Это был план их первого путешествия в южные страны по следам Пири Рейса. Воодушевленные молодые люди забыли об усталости и бурно обсуждали над картами свои будущие маршруты.

У шкипера Стремительного почему-то не шла из головы эта странная девушка. И собой не была хороша, невзрачная, неоформленная, нелюдимая и угловатая. Всего-то достоинств роскошные косы да глазищи. Но рассказанная царевной история ее короткой жизни, поразила моряка. Вырасти в столь суровых условиях и не сломаться. Пойти наперекор семье и не побояться остаться выброшенной за борт. Имя ее — Марта, так и крутилось на языке. Шкипер повторил его больше сотни раз, прежде чем стукнуть кулаком по столу и встать.

— Пройдусь, — махнул он всем рукой и вышел из кухни.

Звуки веселья глухо доносились до коридоров замка. Они ударялись о его стены и рассыпались невнятным гулом. Моряк осмотрелся по сторонам, решая куда ему направиться. На площадь не хотелось. Хотелось тишины. И он медленно направился вдоль небольших залов, расположенных анфиладой в сторону противоположную от звуков веселья. Боль в раненой стопе появлялась при каждом шаге, отчего он слегка прихрамывал.

Путь его плавно изгибался влево. По правое плечо шкипера открывалась обстановка залов. Камины, мягкая роскошная мебель, столики и шкафчики. На стенах висели красивые картины. В углах белели мраморные статуи.

Вся левая сторона была выполнена сплошными окнами. Местами они были уже задрапированы занавесями. В темноте виднелись деревья и кустарники. Шкипер прислонился к стеклу и рассмотрел, что это огромный внутренний сад. Крыло замка, по которому он прогуливался плавно изгибалось вокруг сада, очертаний которых он не мог рассмотреть в темноте ночи.

Мужчина отошел от окна и хмыкнул. Принц прав, такой роскоши он даже в книгах не видел. Всю жизнь он ходил по морям и побывал в стольких странах, а то, что сейчас открывается перед ним не укладывается в голове. И это один затерянный город в горах. А сколько их еще утрачено по всему миру?

Прошелся мимо одного небольшого зала и тут же вернулся задом обратно. В небольшом узком камине метался огонь. В кресле с высокой спинкой у самого огня сидела та самая Марта. Шкипер подошел к ней и остановился. Девушка глянула на него один раз и отвернулась. Перед ней стояла рамка с натянутыми нитями.

Марта задумчиво перебирала нити пальцами. На маленьком одноногом столике лежала раскрытая книга. Девушка, закусив губку явно над чем-то размышляла. Она потянулась, взяла карандаш и поставила точку в схеме, что была нарисована на листке.

Шкипер вначале изучил картинку в книге, затем глянул на схему Марты. Девушка крутила нити и все раздумывала как их правильно сложить.

— Для этого узла.

Шкипер попытался сказать мягко, но все равно вышло громко и грубо. Для человека, что привык командовать и в штиль и шторм говорить тихо было крайне сложно. Он замолк, когда видел, что Марта смотрит ему в самые глаза. Прочистил горло и сказал еще раз.

— Для этого узла, левую нить надо класть сверху. Можно?

Он протянул руку, не надеясь ни на что. Но девушка тихо отстранилась и рамку с работой подвинула к нему ближе. Шкипер взял две нити и связал узел. Затем отстранился.

— Попробуй.

Марта глянула на него, после на работу. Так же молча взялась за нити и подумав завязала не тугой узел.

— Не получается, — вздохнула она и развязала узелок.

— Надо подумать, — подошел ближе шкипер, — завяжи, а я гляну.

Марта замялась. Шкипер испугался, что она сейчас все бросит и убежит или прогонит его. Но девушка взялась за нити и снова завязала узелок. И снова наклон получился не в ту сторону.

— Что это? — спросил шкипер, взяв узел в свои пальцы, когда Марта отпустила работу.

— Сова, — тихо ответила девушка.

— Все понятно.

Развязал узел шкипер и улыбнулся, глядя на Марту. Он улыбнулся ей, но в ответ ничего не получил. Она по-прежнему смотрела на него прямо и напряженно.

— Тебе надо немного иначе ставить пальцы.

— Но тут написано, — показала на картинку Марта.

— Согласен, — кивнул головой шкипер, — и все правильно. Но.

— Но? — вторила Марта.

Девушка оказалась не сильно разговорчивой.

— Да. Но, — отвечал ей моряк, — в том, что это схема расстановки пальцев для вязания узла если ты правша. А ты Марта — левша. Вот у тебя и не выходит.

— Ясно.

Опустила Марта лицо и руки. Шкипер засмотрелся на то, как пляшут отблески огня по ее щекам и ресницам. И не заметил, что она уже подняла голову и смотрит на него. Он стушевался и отступил на шаг.

— Извини, — сказал не своим голосом.

— Значит у меня сова не получится, — вздохнула Марта, — все как обычно, — уже едва слышно.

Шкипер вернулся к работе.

— Почему же не