Путь от змеиного хвоста - katss

отметила, что она действительно уже пуста. Там присутствовала лишь тётка со шваброй, и густо воняло хлором. Мне же проще. Меньше ругаться с персоналом. А значит, меньше шума и свидетелей… Спёртый со стола электронный ключ судорожно зажала в руке, потому что иррационально боялась уронить в лифтовую шахту через щель на входе…

Лифт тащился как последняя полумёртвая сука на этой планете. Медленно, печально и безнадёжно. Вылетела я из него тоже пулей, не дожидаясь полного открытия дверей. В конце коридора ругалась пара медбратьев, разворачивающих каталку от двери одной из палат к более дальней. Я припустила к ним. До ушей донесся обрывок разговора:

— Нет, ну что за на фиг вообще? Мало того что на ходу палату сменили, так ещё и ключ не перепрограммировали! Обновись и глянь, что за сбой такой?…

— Ничего не понимаю. Куда, блин, пропали все данные по пациенту?… — Подскочив к ним со спины, ткнула картой в считывающую панель, пинком ноги распахнула дверь и на глазах у ошеломлённых сотрудников, рывком втащила каталку с мелким в палату и захлопнула дверь перед самым их носом, рявкнув напоследок:

— Защитный департамент! Свет с Венеры вступил в реакцию с болотным газом! Свободны! — перед глазами полыхнуло. Слегка изменились освещение и резкость. Но разбираться не ко времени, поэтому, не обращая внимания на наступившую в коридоре охуевшую тишину, выкатила каталку со Славкой в центр свободного пространства. Освещение включилось автоматически при открытии двери с той стороны. Поэтому родную, наспех умытую рожицу я смогла рассмотреть во всей красе. Бледный как японская кукла, с заострившимися от потери крови чертами и потускневшими кудряшками, мелкий вызвал во мне затаившуюся было бурю страхов и шизеющей надежды:

— Ты ведь не можешь быть обычным слабаком, верно? Человек, ежедневно с упорством осла вытаскивающий меня на пробежку, должен обладать волей всех героев Марвел… Я тебя вылечу за пять минут, родной мой… Только держись… — уняв предательскую дрожь в пальцах, положила одну руку на обнаруженный под задранной больничной простынкой шов, прикрытый большим квадратным пластырем, вторую на лоб: раз ему делали анестезию, то это в первую очередь угнетение большинства функций ЦНС. А управляющий центр, как ни крути, мозг…

Почти ставшее привычным сияние уплотнилось, углубив оттенок. Под мягко растёкшимся по коже племянника облаком проступили очертания внутренних органов, и у меня под пальцами словно запульсировало место, куда пришлось ранение. Постаралась направить туда больший поток сил. Погладила. Наверное, стоит снять послеоперационную наклейку — мало ли что там не так срастется… Словно вторя моим мыслям, оная рассыпалась под ладонью мелкой трухой… А стянутые края шва слеплялись, покрываясь тонкой коркой. Затем отслоились нитки — так, будто ткани их сами отторгли… Я ещё немного подержала ладонь над областью ранения, затем перевела её к сердцу. Спустя примерно полминуты слабоватые удары стали сильнее, ускорились и стабилизировались. Тут вроде норма… Где там у него ушибы? Пошарила рукой под простынкой, нащупывая прочие повреждения…

— Лиска… Ты что творишь? — хрипло, как со сна, буркнул распахнувший глаза мелкий. Треснула эту малолетнюю сволочь по лбу:

— Лечу тебя, идиота! Если ещё хоть раз! Хоть один грёбаный раз! Ты рискнешь позвонить в первую очередь не мне, а куда-то ещё!… — нервы сдали окончательно, и я заплакала. Свечение усилилось. — Я тебя, недоросля паршивого, сама прибью!

— Не кипятись, — отвёл глаза племяш. — Я ж знал, что ты занята… — Не выдержав, звезданула кулаком по кушетке рядом с его головой. Металлическая основа погнулась. Деть округлил до предела офигевшие глаза и перевел взгляд с моего окутанного щитом кулака на залитое слезами лицо. Несмело тронул за руку:

— Прости.

— Прощу! — кивнула, смахивая последние предательские дорожки. — Но чтоб больше никогда так не делал! Иначе вспомню дедовы заветы и возьмусь за портупею! Пороть тебя пора, самостоятельный стал! — а реветь тем временем хотелось до соплей просто… Шмыгнула носом, постаралась загнать ненужные эмоции подальше. Со своей съезжающей крышей потом разберусь! Не время, в общем…

— Понял, — улыбнулся Славка. И немного напряжённо посмотрел на выход:

— Ты это… давай меня лучше дома долечишь. А то мне что-то не нравится творящееся за дверью…

— Ты их слышишь? — удивилась, присев и спешно начав распаковывать сумку.

— Конечно, слышу. Они ж там целый симпозиум устроили. С тремя медсёстрами и чуть ли не завотделением…

— На, надевай! — протянула мелкому пакет с бельём и носками.

— Отвернись, что ли? — засмущался подросток.

— Я и так расчёску в сумке ищу, — огрызнулась. — Держи штаны и кроссовки и давай сюда свои лохмы… — пока помидорно-красный Славка натягивал на тощую мальчишечью попу спортивки и впопыхах влезал в кроссы на новомодных силиконовых резинках вместо шнурков, смоченным под краном гребешком кое-как привела его всклокоченную шевелюру в порядок.

— Теперь куртка, — бросив парню искомое, принялась сворачивать сумку в компактный рулон, который сразу засунула в свой мини-рюкзак. Туда же отправилась и расчёска. — Умойся, а то как домовёнок.

Ха-ха. Теперь открыть дверь и бурно встретиться с уже отошедшим от афига и ныне изнывающим от любопытства персоналом… Фигня вопрос, в общем-то.

— Вы кто? — сухо осведомился седоватый мужик с паркером в кармане халата. Сныкав ещё пошатывающегося от пережитых приключений мелкого за своей не самой широкой спиной, уставилась на заведующего:

— Защитный департамент.

— Верните пациента! — возмутился мужик, отбирая у медбрата планшет и намереваясь потыкать в него сначала пальцем, а потом и меня — носом… Ну-ну. — Он только что из операционной, ему нужен уход!… Я не понял, а где все данные? — Два лба, сопровождавшие ранее каталку, развели руками. Я же пожала плечами:

— Видите, нет никакого пациента.

— Прекратите нести чушь, — отмахнулся врач. — Сейчас система обновится, и сбой пройдёт.

— Вы, видимо, плохо меня поняли. Или я исключительно плохо объяснила. Сбой в системе не пройдёт. Не этот точно. Нет у вас такого пациента. Теперь понятно? — с некоторым нажимом уточнила.

— Дела Защитного департамента нас не касаются! — возмутился мужик. Перебила:

— Вот именно. Поэтому пациента такого у вас нет и не было.

— А пациент нуждается в постоперационном уходе! Верните его в палату, у него же сейчас швы разойдутся! — не дал сбить себя с мысли дядя. Да-а, это не Илюшенька в приёмной, после несостоявшихся пререканий слившийся с местностью как зайка под волчьим взглядом…