Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

- Так это ж из леса душа, - настороженно прошептал мужик.

- И что? - не поняла его жена. - Значит нужда есть. А ты время не тяни. А то сам знаешь, за добро вовремя не ответишь, всё прахом пойдёт. А между тем, нашу дочь от болезни избавили, какую я уж и не чаяла пережить! Иди, сказала.

Больше разговаривать мужик не стал. По такому случаю натянул сапоги, чтобы лапти не мотать. И повëл за собой ночных гостей из леса.

Домик, в который прогнала ненавистную жинку с её приплодом вдова Мирия, на дом вовсе и не походил. Сенник скорее, или хлев для скота. Четыре стены, крыша и дверь. Окон здесь даже маленьких не было.

Уже подходя к двери, Рогнеда поняла, что была права в своих догадках.

- Помоги мне их вынести, - попросила она Лютия. - Среди рвоты и нечистот я им ничем помочь не смогу.

Лютий спорить не стал, вынес и женщину, и мальчишку лет семи. И сбежал. Правда, вскоре вернулся с другим мужиком, как поняла Рогнеда, с тем, с которым в лес ходил.

- Может в дом их? - предложил тот, второй.

- Нет, - махнула головой Рогнеда, ощупывая живот мальчика.

- А в баню? - осторожно спросил Лютий.

- В баню хорошо. С потом остатки отравы выйдут, - кивнула Рогнеда.

В ход пошли и сваренные зелья и её сила. И применение дара снова обошлось в дорогую цену. Рогнеда побледнела, на висках выступила испарина от сдерживаемой боли, и саму её била мелкая дрожь.

- Видишь, петухи пропели, и она всё меньше на живую похожа, - шептал Лютий своему другу. - Да и рубаха, и шаль какая... Дорогие да красивые. Сам знаешь, так девок обряжают на свадьбу ну, и на...

- Вот, - из последних сил поставила Рогнеда на скамью отвар из русалочьего зерна, не дав договорить Лютию. - Напоите обоих. А вот вам русалочье зерно. Его надо перетирать в муку и варить жидкую кашу, чтобы как кисель. Дня три. А там уже не жирную, простую пищу. Лучше похлёбку.

Уходила в лес Рогнеда, почти не чувствуя, куда идёт. Почти всю себя выжала на спасение Ласки и её сына. В лесу ей хоть и стало чуть легче, но до дома не дошла.

- Знакомое место, - обошёл камень с горящими рунами Черныш. - Проверенное.

Глава 52

Глава 52

С той ночи, сначала шёпотом, а потом и в полный голос понеслась молва о том, что объявилась у Проклятого леса Хозяйка. Что по её воле поднялись из земли оберëжные пограничные камни Родовичей, отворились давно мёртвые ключи, побежали по лесу речки Тихая да Студëная. А от их вод и главная река этих земель наполнилась, поднялась. Ожили пороги, зазвенев потоками стремительно несущиеся к морю.

Не без рассказов Лютия да товарища его приписывала народная молва Хозяйке силы великие. Мол, покорны ей и травы, и хвори, и сама Смерть отступает по её воле. Верно служит Хозяйке лесной и тварь из тьмы созданная. Видно демон какой, и не из последних. Глаза его огнём горят, когти клинки заменяют, сам не слышим и не видим, а голос грому подобен. Кто его слышит, тот и замирает, что и шелохнуться не в силах.

- Ага, и мокро сразу становится, а иной раз и пованивает, - ехидно ворчал себе под нос Черныш, спеша из деревни к лесу.

С той ночи, когда Рогнеда в деревню наведалась прошло два месяца. В полдень следующего дня Лютий и друг его, Сечневид, ударили в набат, созывая народ на лобное место. Без утайки поведали мужики, как из-за нехватки дров да нужды отважились за дровами на опушку проклятого леса пойти, как говорили у старого пня, да как взвыл разгневанный дух.

- А ночью пришла дева, красоты, что живым вовек такими не бывать. Кожа жемчугом сияет, глаза изумрудами горят, в волосах пламя полыхает. Руки тонкие, персты длинные, да работы явно не знающие, - рассказывал Лютий, не обращая внимания на заинтересованно его слушающего бродячего кота, что сидел на соседнем заборе. - Взяла на руки мою дочь, у той и жар спал, и румянец на щёчки вернулся. А тварь демоническая её охраняет! Жена моя и спросила, чем отблагодарить за помощь. А та приказала вести её к Ласке.

- Прям приказала? - не сдержал удивления Черныш.

Мужики в толпе переглянулись, но решили, что это кто-то из задних рядов спросил.

- Она словно наперёд знала, что и как, - ответил Лютий.

- И одëжа на ней была, самой княгине в пору. Я по молодости с купцом за море ходил, уж ткань дорогую, у которой цена за рулон, как за избу, и в темноте, и сослепу определю, - вдруг добавил один старик, старше кого в деревне и не было никого.

- Так ты тоже видел? А чего молчишь? - спросила его, стоящая рядом бабка.

- А я трепать языком не приучен. Говорю же, при купце всю молодость отходил, - хмыкнул дед.

- Дед Афоня, а чего это ты по ночам не спишь? - спросил деда Сечневид.

- А вот доживёшь до моих годов, тогда и узнаешь, чего наперегонки с петухами просыпаешься. Хотя... Вы ж все хилые, через одного. Может и раньше поймёшь, - хихикал дед. - Но только сдаётся мне, что не тому корню всходы приписываете.

- Это ты о чём, дед Афоня? - нахмурился кузнец.

- А о том, что вы думаете, что это душа ведьмочки, которую княгиня искала, на нашей земле прижилась, - с кряхтением вышел вперёд старик. - Только земля эта не наша. И ведьмочка та, чистая душа, стала лишь жертвой, что смогла пробудить ту, что этими местами по праву владеет! Облик-то совсем не ведьмочки замученной, а родовитой боярышни. Многие уже только по бабкиным сказкам и помнят, что земли эти до того, как стать Разломными, звались Велесовыми. По имени правящего боярина из Родовичей. Да и сами подумайте, умишком своим, с чего это тварь тьмы вдруг подчиняться будет пришлой ведьме и охранять её? Думаю, именно из-за неё, демонюги этой, мы в лес хода и не имели. Потому как тварь тьмы, что пёс дворовый сторожил земли своих господ. А смерть ведьмы лишь пробудила дух боярышни