Охотник 7: Сердце Подземелья - Александр Робский

предназначен для Артёма, а второй — занят высоким мужчиной с закрытыми глазами и в белоснежном одеянье. У него плащ с длинным хвостом, брюки и вычищенные до блеска туфли. Волосы, как и его наряд, сияют подобно свету звёзд, а кожа переливается в золоте и крови. Он держит осанку, как знатный человек, а так же то, как он пьёт чай, уже говорит о его недурных познаниях в этикете.

Артём одет во всё чёрное, поэтому они с этим мужчиной словно две противоположности.

— Ты кто⁈… — сглотнул Охотник.

Мужчина повернул лицо в сторону Артёма, и его веки разлепились, обнажив очи, полностью утонувшие в крови и воли самой вселенной. Так же внутри этих ярко алых глаз чествует белоснежный свет в виде вытянутых зрачков.

— Кто «Я»⁈ — обнажил он острые зубы, словно у дикого зверя, а следом слега приподнял чашку с чаем и нагнул голову, словно в поклоне, — Анграйт Ди Самюэль собственной персоной! Рад наконец — то с тобой познакомиться, Артём!

Глава XXXVI

Коварный план

На секунду Артём подумал, что это дурацкий сон, который уже вот — вот закончится.

— Нет… это не сон.

Артём не успел опомниться, как уже сидит за круглым мраморным столом, а напротив него обосновался один из трёх Богов «Забытой Эпохи».

«Как он это сделал⁈… Я же только что стоял возле стола!» — опешил Артём.

«Точно так же, как я говорю в твоих мыслях… я внутри твоей головы!» — прозвучал в разуме Артёма голос Самюэля.

— Чаю? — указал он свободной рукой на фарфоровую чашку.

— Пожалуй, откажусь.

Кожа Самюэля состоит из золота и крови, а его алые глаза, как и звериные клыки, словно у вампира. Он очень сильно отличается от Персефоны. Как внешностью, так и манерами.

— Наверное, у тебя куча вопросов, — сделал Самюэль глоток чая.

— Но ответов я не получу. Верно? — усмехнулся Артём, уже заранее зная, как играть в эту игру.

— Отчасти, — пожал Самюэль плечами, — Я не могу идти против «запрета», который наложили на эту вселенную Мироздание и Тьма. Ведь он состоит на великой жертве. Они отдали все свои силы, а это, знаешь — ли, невероятный источник могущества, который стоит на первом кругу всевластия. Точнее, были совмещены два всевластия первого круга, что даёт на выходе просто невероятно крепкие оковы, которые даже мне, Богу, будет очень сложно сломать.

«Первый «Круг» Всевластия⁈» — перед глазами Артёма возникли статуи Предтечей, на которых были высечены имена и обозначения неких кругов, которых, как понял парень, всего существует десять.

— Что это⁈ — спросил Артём, — От чего зависит главенство кругов?

— Я уже сказал, — мило улыбнулся Самюэль, — Только ты не услышал. У — вы, ищи ответы сам.

— Тогда какого хрена ты явился ко мне⁈ — нахмурился Артём.

— Это встреча не только для нас двоих. Сейчас придёт кое — кто ещё, и мы все вместе решим кое-какую проблему! — он огляделся по сторонам, — Пока есть время, можешь задать мне главный вопрос, что терзает твою душу.

Да, и правда, был один такой вопрос:

— Ты дал Безымянному своё могущество. Он, конечно, не обратился в Вестника, но его Воля обрела силу и стала его разящим мечом. И как я знаю, ты сделал это дважды… зачем ты помог ему⁈

— Ради тебя, — без доли лжи ответил Самюэль, — Безымянный — это лишь хранитель силы, которая должна достаться именно тебе. И я не мог допустить того, что бы Лилит убила Безымянного и истребила Иную Расу. По точно такой же причине я одолжил ему свою силу во второй раз. Иными словами — Я просто выиграл для тебя время, Артём.

«Выиграл для меня время⁈… Сука… я его вообще не понимаю!»

— Так ты за нас⁈ Или ты враг? Можешь мне пояснить этот вопрос⁈ — спросил Артём напрямую.

Самюэль поставил чашку с чаем обратно на стол, призадумался, а следом сказал:

— Явились! — нагло проигнорировал он вопрос своего гостя.

Артём покрылся мурашками, так как левая часть мира, что состоит из чистого луга, у которого не видно граней, и пышных облаков, из которых сочиться бледный свет, резко изменилась. Трава покрылась гнилью, а холма мелькающие на горизонте пали, выпустив из себя бледную луну, из которой тотчас вырвалась тьма, что упала на этот бренный мир. Правда, она не заходит на сторону, на которой сидит Самюэль.

Из тьмы, что улеглась на мёртвую траву, показались бледные руки, покрытые оспами и гнилью, а следом возникло женское вытянутое лицо, что находится внутри пасти ослепшей летучей мыши.

Эта женщина облачена в чёрное платье, сотканное из мрака, а сама она выглядит как труп, или даже — как вампир, который изголодался по крови. В её серых глазах запечатлена красота всего мира, белоснежные волосы сотканы из света звёзд, чёрные губы манят своим сладким ядом, а на длинной шее находится подвеска, собранная из тьмы и белых бриллиантов.

Артём сглотнул, а всё его лицо покрылось холодным потом, ведь слева от него возник стул, на котором тотчас обосновалась Персефона.

— Вот мы и снова встретились, Артём! — вспыхнули серые глаза Богини нефритовыми огнями, а её белоснежные зрачки засияли подобно звёздам на ночном небе.

Охотник не успел ответить, так как он заметил, что справа от него возник новый стул, который предназначен для последнего участника собрания…

Если впереди развернулся бесконечный чистый луг с облаками, которые испускают из себя бледный свет, а слева — едкая тьма и белоснежна луна, то вот справа мир словно потерял над собой контроль. Его обуяли цунами, смерчи, земная твердь полезла наружу в виде острых скал, возник огненный дождь, а на небе воцарилось золотое солнце, внутри которого заточено белоснежное око.

Из природного катаклизма, медленным шагом, но с гордо поднятой головой, вышел мужчина в золотой броне, на которой мерцают сами звёзды… на нём словно расположилась сама вселенная. Его волосы чёрные, но покрыты сединой, которая напоминает своим свечением млечный путь. Его кожа вобрала в себя все цвета мира, став чёрно — серой и отдающей толи тусклым, толи ярким, светом, а золотые глаза с белыми вытянутыми зрачками полны неутолимым «желанием» все — властвовать над всем сущим.

Вот он — старший из Богов, имя которому — Анграйт Ди Яхве! И сейчас он предстал совершенно в ином виде, нежели когда его впервые увидел Артём… и это, пожалуй, к лучшему. Истинный вид этих созданий самым натуральным образом может свести тебя с ума.

Яхве сел за стол и теперь на Артёма уставились