Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

– Н–да, у меня нет шансов, это безнадежно и требует того, чтобы я обо всем забыла, –

бормочу себе под нос.

Мне вдруг становится неприятно на душе, я сама себя сравнивала со слабой уткой, но,

когда увидела Милославского с этой красоткой, вдруг расстроилась. Одно хорошо, ее

появление мне помогло, оно прекрасно справилось с тем, чтобы я забыла о столь

стремительно возникшей влюбленности и больше даже и не смела подумать о

недостижимом.

Мое место давно и прочно определено. Счастье для меня не предусмотрено.

А жаль.

13

13

В понедельник мне вдруг хочется надеть на пары обтягивающую блузку, а не бесформенную

кофту, в которой непонятно, где именно у меня заканчивается талия и начинаются

бедра. И вместо свободного кроя брюк, я выбираю прямые, зауженные к низу джинсы. На

ноги обуваю стильные казачки на низком каблуке, расчесываю волосы, оставляя их

распущенными, трогаю губы блеском для губ и, довольная своим отражением в зеркале,

выхожу из комнаты.

Мне нужно сегодня напроситься на дополнительные занятия, будет повод не ходить на

вечеринки и дальше. Но днем–то я могу выглядеть красиво, не обязательно хоронить

себя заживо круглые сутки.

Субботняя встреча что–то глубокое всколыхнула во мне, что–то, что я думала, давно

исчезло. Оказывается, не исчезло, я его похоронила сама собственными руками,

искренне считая, что единственный выход для меня – это страх и вечная игра в прятки.

– Найти истинного – это счастье. Ты одарена, Айлин, а не проклята, – вспоминаются мне

на ум слова Элеоноры.

Естественно, я не поддалась ее убеждениям, но обида на собственную долю занимает

слишком много места в моем сердце. Так нельзя. В конце концов, все мы из–за чего–то

страдаем, у многих людей на земле проблемы куда более худшего и фатального

характера. А я закрылась в скорлупе, обиделась на весь мир, а потом…

Потом я оскорбилась на то, что единственный приличный Альфа увидел во мне

обездоленную утку, которой нужно помочь, потому она сама слишком труслива.

Выпрямляюсь и бодро шагаю на занятия. Правда, то, каким взглядом меня провожают

парни, едва не заставляет сбежать обратно в комнату и переодеться в безопасный

балахон.

«Это физиология, всего лишь физиология, – говорю себе, заставляя свои плечи остаться

на прежнем месте, – биология, не больше. Она и между обычными людьми происходит

повсеместно, а уж у меня и оборотней развита в разы. Иногда мне кажется, что я

гораздо ближе к тем, от кого бегу, как это не прискорбно».

– Ох ты ж, вы только посмотрите, какая цаца, оказывается, скрывалась под пятничным

камуфляжем, – восклицает Ксения, стоит мне подойти к девчонкам из группы.

– И тебе привет, ты тоже хорошо сегодня выглядишь, – спокойно киваю блондинке.

– А что случилось на выходных? Вещички постирала, и пока те сохнут, пришлось надеть

актуальную в этом сезоне одежду? Или же наша загадочная новенькая влюбиться успела,

а? – подмигивает Ксения. – Имей ввиду, Милославский все равно не клюнет.

Напоминание о красивом блондине неприятно режет по моим нервам.

– Мир крутится вокруг него, да? Мне–то казалось, что человечество давно прожило этот

этап, и сейчас все знают настоящее устройство Солнечной системы, – отвечаю чуть

более раздраженно, чем собиралась.

– У тебя еще и зубки прорезались, – качает головой Ксения, – моя ж ты прелесть.

Отдохнуть с переезда надо было, да? А теперь ты встала в строй и будешь укладывать

мужиков на лопатки.

– Да не нужно мне это, – хмурюсь, не понимая, к чему этот глупый разговор, – я для

себя хочу выглядеть красиво. Молодость скоротечна, к балахонам всегда успеется

вернуться.

– Ты рассуждаешь как старушка, – усмехается Ксения.

– Хватит, отстань от нее, что ты пристала к человеку, – встает на мою защиту Настя, –

переживаешь, что теперь не будешь самой красивой в группе? Так куча девчонок в

институте хорошеньких, нет у нас королев красоты, все хороши по–своему.

– Ничего я не переживаю, – Ксения театральным жестом убирает назад свои блондинистые

волосы, – мне для уверенности не нужна свита страшненьких подружек.

– Тогда и впрямь отстань от человека, привязалась на ровном месте, – вступает в

разговор третья, я забыла, как ее зовут. – Обычно человек оделся, даже скромно по

твоим меркам. Королевой мини ты в любом случае останешься, не волнуйся.

– Хах, это точно, – смеется Настя. – Идемте внутрь, пара скоро начнется.

Староста тянет меня вперед, остальные, посмеиваясь, следуют за нами. Ксения

колеблется несколько секунд, но в итоге тоже идет. Злобная девчонка, хорошо, что я

не хожу на вечеринки, она бы мне там прохода не давала со своей злостью.

– Правильно, Настюш, – Догоняет нас противная блондинка, – держись за новенькую,

остальные–то тебе не помогли, а эта, глядишь, добренькая, научит тебя причесываться,

кофточку одолжит. Хотя нет, не одолжит, ты не влезешь, с твоей полнотой никакая

одежда и косметика не помогут.

Настя краснеет, девчонки переглядываются, но не вмешиваются, а мне становится

неудобно.

«Как жаль, что у Элеоноры нет телефона, она презирает современные технологии, а то я

бы позвонила и высказала все, что я думаю о ее гадании. Я ведь хотела спокойствия,

просила о таком месте», – сокрушенно качаю головой.

– Полнота поправима, а злобный характер нет. Смотри, не заработай себе язву раньше

времени, на одних лекарствах придется сидеть, – произношу, подводя Настю к дверям

аудитории.

Но Ксения словно с цепи срывается, не знаю, какая муха ее укусила, да только она

преграждает нам путь и вдруг толкает меня.

– Умная самая, да? – говорит она злобно. – Только приехала и уже нарываешься? Так

давай разберемся!

14

14

Людская масса, которая обычно неукротима, особенно, когда нужно попасть в кабинет и

занять лучшие места в аудитории, вдруг резко прекращает свое движение. Все резко

останавливаются и больше не напирают на нас сзади. Я потираю ушибленное плечо,

отпустив Настю, и не пойму, что от меня хочет Ксения.

– Совсем с ума сошла? Я ведь могла упасть. Если ты мне так мстишь за то, что я

случайно налетела на тебя в общежитии, то хорошо, принято. А теперь дай пройти,

занятие вот–вот начнется, а ты устроила пробку на входе.

Делаю попытку протиснуться в аудиторию, но озлобленная идиотка так и стоит упорно на

месте. Мне остается лишь в недоумении приподнять правую бровь.

–