Пламя и кровь - Джордж Мартин

править Железными островами от имени короля? Предлагали сделать железнорожденных вассалами Талли из Риверрана или Ланнистеров с Утеса Кастерли. Кое-кто даже настаивал на том, чтобы подчинить острова Винтерфеллу. Эйгон выслушал все притязания, но в итоге решил позволить железнорожденным самостоятельно выбрать верховного лорда. Никто не удивился, когда они избрали таковым соотечественника: Викона Грейджоя, лорда-жнеца Пайка. Лорд Викон присягнул Эйгону, после чего Дракон и его флот покинули острова.

Власть Грейджоя распространялась, однако, лишь на Железные острова: он отказался от притязаний на материковые земли, некогда захваченные Хоарами. Эйгон пожаловал руины Харренхолла и окрестные земли сиру Квентону Квохерису, своему мастеру над оружием с Драконьего Камня, но потребовал от него признать лорда Эдмина Талли из Риверрана своим сюзереном. Имея двух сильных сыновей и пухленького внука, новоиспеченный лорд Квентон мог не волноваться о наследниках, но ввиду того, что первая его жена сгорела от сыпной лихорадки три года назад, он согласился взять одну из дочерей лорда Талли в жены.

С покорением Трех Сестер и Железных островов весь Вестерос к югу от Стены теперь подчинялся Эйгону Таргариену — весь, кроме Дорна. Поэтому теперь Дракон обратил свой взор именно на Дорн. Сперва Эйгон попытался склонить дорнийцев силой слова, отправив в Солнечное Копье делегацию крупных лордов, мейстеров и септонов, которые должны были объяснить принцессе Мерии по прозвищу Желтая Жаба Дорна преимущества присоединения Дорна к владениям Эйгона. Переговоры заняли почти год, но ни к чему не привели.

Обычно Первую дорнийскую войну отсчитывают с 4 года от З.Э., когда Рейнис Таргариен вернулась в Дорн. В этот раз она пришла с огнем и кровью, как и угрожала. На драконе Мераксес королева спустилась с небес и подожгла Дощатый город. Огонь перекидывался с лодки на лодку, пока все устье Зеленокровной не было заполнено горящими обломками, а клубы дыма не стали видны из самого Солнечного Копья. Обитатели плавучего города спасались от пожара в реке, так что погибло меньше сотни человек, и большинство из них утонуло, а не сгорело в драконьем огне. Но первая кровь была пролита.

Рисунок 5. Королева Рейнис Таргариен на драконице Мераксес во время Первой Дорнийской войны.

В это же время Орис Баратеон вел тысячу отборных рыцарей по Костяному Пути, пока сам Эйгон с тридцатитысячной армией, включавшей в себя две тысячи конных рыцарей и триста лордов и знаменосцев, шел по Принцеву Пути. По утверждению лорда Гарлана Тирелла, даже без Эйгона и Балериона имеющихся сил было более чем достаточно, чтобы разгромить любую дорнийскую армию, которая осмелилась бы заступить им дорогу.

Нет никакого сомнения, что он имел все основания так говорить, но проверить свои слова делом Тиреллу не удалось — дорнийцы так и не дали ему сражения. Вместо этого они уходили от войск короля, попутно сжигая посевы на полях и отравляя все колодцы до единого. Как обнаружили захватчики, дорнийские сторожевые башни в Красных горах оказались покинуты гарнизонами и заброшены. На высокогорных перевалах передовые силы Эйгона обнаружили на пути стену из овечьих туш — с тех была сострижена вся шерсть, а мясо успело так испортиться, что есть его было уже нельзя. К тому времени, когда королевская армия миновала Принцев перевал и вышла к дорнийским пескам, у нее заканчивались провизия и фураж. Здесь Эйгон разделил свои силы: послал войско лорда Тирелла на юг воевать с Утором Уллером, лордом Пекла, а сам повернул на восток —‒ осаждать лорда Фаулера в его горной твердыне Поднебесье.

То был второй год осени, и зима, как предполагалось, стояла на пороге. Захватчики надеялись, что в это время в пустыне будет не так жарко и воды будет больше. Но дорнийское солнце не знало пощады, когда лорд Тирелл шел к Пеклу. При такой жаре люди хотели пить больше, но все источники и оазисы на пути армии были отравлены. С каждым днем умирало все больше лошадей, их наездники следовали за ними. Гордые рыцари бросали свои знамена, щиты, даже доспехи. Лорд Тирелл потерял четверть людей и почти всех лошадей в дорнийских песках, а когда дошел до Пекла, то обнаружил, что замок оставлен.

Поход Ориса Баратеона был немногим успешнее. Кони его армии едва продвигались по каменистым склонам на узких, петляющих перевалах, и просто отказывались идти по самым крутых местам дороги, где дорнийцы высекли в горе ступени. То и дело на головы рыцарей десницы сыпались бросаемые невидимым врагом булыжники. В том месте, где Костяной Путь пересекал реку Виль, у моста, через который шла армия, внезапно появились дорнийские лучники и обрушили на нее град стрел. Когда лорд Орис приказал своим людям отступать, большой обвал отрезал дорогу назад. Оказавшихся в западне воинов Штормовых земель перерезали как свиней на бойне. Ориса Баратеона и еще дюжину лордов, за которых можно было получить выкуп, пощадили, но они попали в руки Виля из Виля, жестокого горного лорда по кличке Вдоволюб.

Король Эйгон добился больших успехов. Пройдя на восток через холмы, где в текущих с вершин ручьях было вдоволь воды, а в долинах предостаточно дичи, он штурмом взял Поднебесье и после короткой осады — Айронвуд. Лорд Тора недавно скончался, так что его стюард сдал замок без борьбы. Дальше к востоку лорд Призрачного Холма Толанд прислал своего заступника, который должен был сразиться с королем на поединке. Эйгон принял вызов и убил противника, только чтобы узнать, что это вовсе не боец Толанда, а его шут. Сам лорд Толанд ускользнул.

Так же поступила и Мерия Мартелл, принцесса Дорна, когда король Эйгон прибыл в Солнечное Копье на Балерионе и обнаружил, что его опередила сестра Рейнис. После сожжения Дощатого Города она взяла Лимонную Рощу, Крапчатый Лес и Гнилую Воду, принимая почести от старух и детей, но нигде не нашла врага. Даже Тенистый город за стенами Солнечного Копья был наполовину оставлен, и никто из оставшихся не признавался, что знает, куда ушли дорнийские лорды и принцесса.

— Желтая Жаба укрылась в песках, — сказала королева Рейнис королю Эйгону.

Эйгон в ответ объявил о своей победе. В большом зале Солнечного Копья он собрал оставшихся вельмож и заявил им, что Дорн отныне является частью его владений, что отныне дорнийцы — его подданные, а их бывшие лорды — изгои и мятежники. Были объявлены награды за