Элдрич - Кери Лейк

- Просто останься здесь. Останься со мной прямо здесь.

- Я хочу быть здесь с тобой. Отчаянно хочу. Но тебе лучше уйти. Клянусь богами, я вырву свое чертово сердце из груди, если когда-нибудь причиню тебе боль.

- Ты не можешь причинить мне боль, Зевандер. Ты не сделаешь этого. И я никуда не уйду. - Я вынырнула из воды и обняла его.

Сначала он, казалось, колебался, обнимать ли меня, но потом его руки сжали мое тело, его мышцы дрожали, когда он держал меня так крепко, что я едва могла дышать.

Я извивалась, чтобы немного ослабить его хватку, и поцеловала его в лоб. В щеку. И, наконец, я прижала свои губы к его.

Возможно, со моей стороны это было слишком поспешно, но, черт возьми, я не могла избавиться от образа, в котором я видела его с тем клинком. Это потрясло меня до глубины моего существа.

Прекрати это, боролась моя голова, пока я таяла в поцелуе. Было неправильно навязывать ему свои собственные потребности и желания, пока он боролся, пытаясь справиться со своим разумом.

Его пальцы вплелись в мои волосы, и он ответил на мой поцелуй с яростью разгорающегося пламени — отчаянно и всепоглощающе. Жадко. Словно мир вокруг нас не существовал. Мое чувство вины, которое я испытывала еще мгновение назад, исчезло в его властных объятиях, а горький и терпкий вкус его раскаяния обжигал мой язык, как невысказанное извинение. Раскаяние за боль, которую он никогда не причинял.

Я опустила лицо, чтобы прервать поцелуй, и увидела, как вода окрасилась тревожным количеством крови. Словно почувствовав мое желание осмотреть его раны, он схватил меня за руку.

— Я в порядке, — безэмоционально сказал он. — Клинок и я — старые друзья.

- Шрамы на твоих бедрах. Ты сам себе их нанес? Для утешения?

Он не смотрел мне в глаза. - Без этого я ничего не чувствую. Без этого я — ничто.

Часть меня хотела оспорить его слова, но я слишком хорошо знала эти мысли, узнавала тупую боль от ощущения бесполезности и ненужности.

Каждый шрам на его теле отмечал неизменность его боли, закаляя плоть, как железо в огне. Избитый и сломленный.

Закаленная сталь, выкованная его собственными страданиями.

Блеск его пирсинга привлек мое внимание к эрекции, которая едва не пробивала поверхность воды. Увидев это, я вспомнила, как он обжигал свои раны и издавал звук, который, я была уверена, был звуком удовольствия. - Ты находишь удовлетворение в боли.

Он снова поморщился и отвернулся. - Уходи. Прошу.

- Нет. Нет, я не уйду. Что тебе нужно, чтобы я сделала?

Он резко перевел взгляд на меня, сжав брови. - Нужно, чтобы ты сделала? - Скривив губы от отвращения, он покачал головой. - Ты не будешь иметь к этому никакого отношения.

- Я уже часть этого. Я стала частью этого в тот момент, когда ты пробудил во мне чувства.

- И я не лишу тебя этого.

- Лишишь меня чего? Моей чести? Моей невинности?

- Ты заслуживаешь лучшего, Мэйвит! Нежных рук и искренних слов.

- И ты не веришь, что ты этого заслуживаешь? Что ты способен обращаться со мной нежно? - Когда он не ответил, я продолжила. - Ты уже доказал это, Зевандер.

- Когда я был в здравом уме, да. У меня была сила и душевная стойкость, чтобы подавить это. С каждым проходящим часом я поглощаюсь. Мой разум…» Он постучал по виску. - То, что сдерживает мою руку… медленно растворяется. Остается только боль. Это моя единственная связь с реальностью

- Позволь мне быть той, кто удерживает тебя. Покажи мне, что тебе нужно

Сжав глаза, он отвернулся. - Пожалуйста, уходи. Я сам с этим разберусь.

- И как долго ты уже сам с этим разбираешься? Возможно, у меня нет опыта общения с мужчинами, чтобы знать, что доставляет тебе удовольствие. Но я знаю боль и страдания, и отчаянную потребность быть принятым таким, какой ты есть. Я не боюсь того, кто ты есть. - Легко коснувшись его подбородка, я вернула его внимание к себе. - Даже это.

Хотя его лицо оставалось обращенным ко мне, его взгляд опустился с моего.

Решив доказать правдивость своих слов, я опустила руку в окрашенную кровью воду и, своей не покрытой чешуей рукой, обхватила его.

Его мышцы дернулись, и он схватил мою руку, обхватившую его плоть, но не оттолкнул меня.

- Покажи мне все. Я хочу увидеть каждую часть тебя. Даже самую темную.

- Мэйвис, — сказал он, стиснув зубы. - Я не могу так с тобой поступать.

- Ты ничего со мной не делаешь. А теперь скажи мне, что тебе нужно.

Его лицо исказилось от печали, и он покачал головой.

- Скажи мне! - В раздражении я сжала его сильнее, не имея на то намерения, но то, как его губы приоткрылись, а голова слегка откинулась назад, подсказало мне, что ему это нравится. - Это тебе нравится? Когда с тобой обращаются грубо?

- Сильнее. - Он выплюнул это слово, словно яд на языке.

Проглотив комок в горле, я сжала его еще сильнее.

Его мышцы расслабились, глаза закрылись. - Используй свои ногти

Но когда я с неохотой вонзила в него пальцы, он покачал головой.

- Нет. Другие

Холодок пробежал по моим венам, когда до меня дошло, что он имел в виду. - Но это больно тебе будет.

Он провел рукой по лицу и снова покачал головой, не утруждая себя тем, чтобы опустить руку. - Я не могу так с тобой поступать, Лунамишка. Я не буду. Пожалуйста, уходи.

Разочарованная, я схватила его другой рукой, и низкий, хриплый звук удовольствия прокатился в его горле.

- Так это то, чего ты хочешь? - Я вонзила эти зловещие металлические когти в его неугасающую эрекцию и сквозь завесу слез наблюдала, как его глаза закрываются, а голова откидывается назад. Острые кончики вонзились в его плоть, и мое сердце сжалось от звука боли, вырвавшегося из его губ. Во мне бушевала борьба: потребность доказать, что он может мне доверять, и мучительная боль от того, что я причиняю ему страдания. Физически причиняю боль.

- Сильнее, — хрипло проговорил он.

Слезы стекали по моим щекам, пока