Хроники странного королевства. Двойной след. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Больше Доктор ничего не сказал. Из чистого упрямства Кантор еще немного попинал неподатливую дверь, хотя понял, что открыть ее сам не сможет, затем плюнул и направился к выходу. Искать отца он пробовал еще в те времена, но раз уж это не удалось тогда, по горячим следам, как можно надеяться на результат через пятнадцать лет?.. А если отец действительно уехал на те сказочные острова, как до сих пор считает мама, то достать его там и вовсе невозможно. Разве что сам надумает вернуться. И что, сидеть и ждать, пока тот надумает? Отвратительно!

В таком вот скверном настроении Кантор и вернулся в реальность и, пока поднимался по ступенькам, клятвенно обещал сам себе высказать сейчас королю все, что о нем думает. Чем был виноват его величество, Кантора абсолютно не интересовало. Просто сейчас Шеллар первым попадется под горячую руку и выгребет все последствия испорченного настроения своего нового сотрудника. Не на мэтре же отвязываться, в самом деле. Разве что очень повезет, и там окажется товарищ Пассионарио, этот бессовестный работорговец, тогда у короля есть шанс отделаться легким испугом, поскольку основная порция достанется этому засранцу…

К величайшему огорчению мистралийца, король и в этот раз обманул его ожидания. То ли догадывался, что может случиться, то ли побоялся, что новый телохранитель не вовремя очнется и услышит то, что ему не следует, но, открыв глаза, Кантор обнаружил себя на Ольгиной кровати. Рядом присутствовали Ольга и принц-бастард Элмар, занятые любимым делом – распитием спиртных напитков. Судя по тому, как был расстроен и встревожен его высочество, сегодня поводом для выпивки послужило какое-то огорчение, возможно, выволочка от кузена за некачественное управление государством.

– Пьете, да? – мрачно констатировал Кантор, поднимаясь и сползая с кровати. – А меня, значит, не приглашаете?

– Мэтр Истран не велел тебя будить, – пояснила Ольга. – А чего это ты такой злой? Кто тебе мог во сне испортить настроение? Опять что-то приснилось?

Мистралиец скорчил недовольную гримасу вместо ответа и подсел к столу. Элмар молча подал ему чистый стакан и налил доверху. Судя по запаху, его высочество изменил обыкновению и отдал дань уважения поморской пшеничной.

– Пей, – кратко сказал он.

– Спасибо, – вздохнул Кантор, понимая, что отвязаться не на ком. Ссориться с Ольгой ему не хотелось, а сцепиться с расстроенным Элмаром – себе дороже. Особенно учитывая тот факт, что ни Элмар, ни Ольга ничего плохого ему не сделали. – А что случилось? Вы такие пришибленные.

– Жак заболел, – печально пояснила девушка.

– Чем? – переспросил Кантор. Судя по физиономиям сочувствующих, с королевским шутом должно было приключиться что-то смертельное и неизлечимое.

– Никто не знает, – развел руками Элмар. – Ни с того ни с сего вдруг рухнул со стула и начал кататься по полу и вопить, что ему больно. Может, оно, конечно, и не настолько больно, надо делать поправку на то, что это все-таки Жак, но, знаешь, при обычном расстройстве желудка он так себя не ведет. Пока бегали за врачом, боль у него прошла, зато началась истерика и паника. А потом пошел полный, как говорит Ольга, дурдом. Жак забился в свою спальню, потребовал, чтобы его не трогали и никому не говорили, что с ним произошло… Ой, мать, зачем же я тебе-то все это разболтал?

– Поздно, – подбодрил его Кантор.

– Так ведь я и Ольге сказал обо всем! Вот ведь дубина!

– А королю?

– Королю Жак разрешил… Ребята, вы хоть никому не говорите, а то кузен опять скажет, что я последние мозги пропил. А это неправда, Ольге я выболтал, еще когда трезвым был… – Элмар повертел в руках пустую бутылку и бросил в так и не разобранную кучу вещей, где уже валялось две таких же. – Ольга, если тебе не трудно, прикажи, чтоб еще принесли. Я бы сам, но не хочу ставить прислугу в неловкое положение, все-таки Шеллар запретил им подавать мне спиртное во дворце.

– Конечно, – с готовностью подхватилась Ольга и побежала, как была, в своих мешковатых шароварах и тапочках. Кантор представил себе рожи придворных дам, если они вдруг ее увидят, и ему стало немного легче. Когда девушка скрылась за дверью, принц-бастард наклонился и, понизив голос, сообщил:

– Мне показалось, что Жак знает, в чем дело, но никому не хочет говорить.

– Даже королю? – уточнил Кантор и отпил с полстакана, отчего стало немного легче.

– А еще мне показалось, – продолжил Элмар, – что Шеллар тоже знает. Ты бы видел, как он побелел, когда я ему сказал! Причем он никак это не прокомментировал, даже не посочувствовал, а сразу выгнал всех и велел позвать Флавиуса. Такое впечатление, что он не только знает, но ожидал это или даже чего-то похуже… Слушай, если тебе нехорошо, то лучше не пей.

– Да нет, это не от водки… – Кантор поспешил придать своему лицу пристойное выражение, чтобы до наблюдательного принца-бастарда не дошло, что и он понял причину странной болезни шута и столь бурной реакции его величества. – Просто меня сегодня так достали… Ты не беспокойся насчет Жака, если король знает что к чему, то все в порядке. Он разберется, и все будет путем.

– Меня тоже достали, – пожаловался Элмар. – Сначала Шеллар со своими бумажками, а потом этот сморчок музейный… Кстати, пока я не напился и не забыл… На. Дарю.

С этими словами принц-бастард полез в свой необъятный карман и вытащил легендарную чакру Трех Лун. Кантор чуть не рухнул на пол подобно захворавшему королевскому шуту.

– Мне? – переспросил он, не осмеливаясь поверить, и в то же время чувствуя весь идиотизм своего вопроса.

– Нет, Ольге! – сердито перебил его Элмар. – Кому же еще? Бери, что застыл с протянутой рукой?

– Спасибо… – прошептал мистралиец, начиная осознавать, что мир все-таки прекрасен, жизнь замечательна, а сам он счастлив. – Но почему?..

– Потому, – проворчал первый паладин, вдруг пристально заинтересовавшись донышком стакана. – Говорю же, смотритель музея достал. Я на него сегодня наорал так, что он удрал в панике, а я потом подумал… Он ведь не отцепится и обязательно когда-нибудь застанет меня либо пьяным, либо добрым, и выклянчит-таки. Запихает в свой траханый музей под стекло, табличку прицепит… Нельзя так! Не должно боевое оружие валяться в музеях! Тем более такое. Позор это. Подумал я вот так и решил: раз сам пользоваться не умею, подарю кому-нибудь, но в музей не отдам!