Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

неделю раньше. Но сейчас все изменилось. Я опять вспомнила ту темноволосую красотку, выходившую из конторы Владимира несколько дней назад, и мне снова стало обидно, как тогда. Мужу за эту неделю я не сказала ни слова на счет этого. Не хотела унижать себя и его подозрениями в измене.

Но сейчас это неприятное обстоятельство послужило обоснованием для моих дальнейших слов:

— Владимир, пойми. Михаил воспитывал Анечку с детства и считал своей дочерью. Да и все привыкли к тому, что он ее отец. Правду знает только наше ближайшее окружение. А в церкви будет тьма народу. Потому думаю, не стоит вызывать досужие сплетни на людях. Отчего ты ведешь ее? Люди просто не поймут.

— То есть ты считаешь, что я должен уступать это место ему? — с вызовом спросил Владимир.

Баскаков никогда не говорил со мной в таком ледяном, злом тоне. И я поняла, что его задели мои слова. Но в этот миг я решила отомстить ему за ту брюнетку и сделать больно, как я почувствовала себя тогда.

— Да. Будет лучше, если Михаил поведет Аню к алтарю. Так мы избежим лишних сплетен.

Владимир промолчал, но я видела, как он поменялся в лице. Он был уязвлен. Демонстративно развернувшись, он отошел к окну, и отвернулся, заложив руки за спину. Я видела злорадное удовлетворение на лице Литвинова, и мне стало совсем не по себе.

— У нас объявление! — раздался позади голос Клавдии, уже наряженной в прекрасное серебристое платье из переливающегося атласа, белое пальто и шляпку с вуалью.

Они с Петром вошли в гостиную с какими-то таинственными лицами.

— Михаил Андреевич, Нина Георгиевна, — обратился к нам Ростопчин и взял Клавдию за руку. — Мы хотим пожениться в будущем году. А сейчас намерены объявить всем о нашей помолвке. Надеюсь, вы не будете против.

Я так опешила, что на секунду потеряла дар речи.

— И зачем тебе этот полицейский, дочка? — с вызовом спросил Литвинов. — Я же обещал: найдем тебе достойного богатого жениха из нашего круга…

— Полегче, Михаил Андреевич, — тут же вступился за племянника Баскаков, обернувшись к нам. — Во-первых, он служит теперь телохранителем у моей жены и получает приличное жалование. А во-вторых он из дворянской семьи и...

— А во-вторых, мы любим друг друга! — добавила за Владимира Клавдия. — И не смотрите так! Мы решили это, и вы должны принять наше решение.

Я видела, что она лжет, и никакой любовью тут и не пахло. Но отчего-то эти двое решили сговориться и объявить эту помолвку.

— Клавдия, Петр вы это серьезно? — спросила я.

— Матушка, вы тоже против? — спросила недовольно Клавдия.

— Почему же. Решать вам. Но…

— Я готова... — раздался тихий голосок от дверей.

Мы все обернулись на Аню, застывшую на пороге гостиной в розовом подвенечном платье и кружевной фате.

Михаил тут же взвился с места и подошёл к дочери.

— Тогда поехали, Анюта. Не порядок, если Феликс будет ждать в церкви, — заявил Литвинов и тут же подставил локоть девушке.

Она быстро ухватилась за него, и они направились в парадную. Мы все последовали за ними.

Уже у выхода из дома со мной поравнялся Антон и едко заявил:

— Не могут в нашем семействе пройти спокойно ни похороны, ни свадьба. Всё время какой-то скандал намечается. Помните, матушка, как тогда, по весне, вы «воскресли» перед гостями? Вот водевиль-то был!

— Ах, оставь это, Антон. Мне итак не по себе, — велела я.

Сын придержал передо мной дверь, пропуская вперёд, на улицу. У меня же сердце было не на месте. Эта новость о помолвке Клавдии и Петра выбила меня из колеи.

В церковь мы приехали тремя экипажами и двумя машинами. Большая часть гостей была уже внутри, а некоторые стояли на ступенях церкви и на паперти, ожидая, когда невеста подойдёт к влюбленному жениху.

Михаил помог Анне выйти из моей машины. Клавдия, которая оказалась рядом, поправила длинную кружевную фату сестры, красиво положив её на шёлковое платье сзади.

Аня в этот момент как-то несчастно посмотрела на меня и вздохнула. Я подбадривающе улыбнулась ей, ощущая, что дочка не просто не уверена в том, что делает, а вообще не хочет идти в церковь.

Но зачем тогда решилась на это? Я прямо переживала за неё.

Феликс, блестящий в дорогом фраке и тёмных брюках, с блестящими волосами, модно уложенными, стоял наверху лестницы и с нетерпением ждал.

Аня наконец взялась за локоть Литвинова, и они пошли впереди. Мы последовали за ними. Уже наверху Феликс что-то шепнул Ане на ухо и подставил свой локоть. Она медленно кивнула и положила ладонь в кружевной перчатке на его руку.

Когда вошли в церковь, молодые чуть остановились в переднем пределе, чтобы дать всем гостям зайти внутрь церкви.

Мы с Владимиром, Михаилом и Людочкой прошли вперёд и остановились в первом ряду приглашённых, перед царскими вратами.

У аналоя поп уже ждал венчающихся.

Я нервно поправила вуаль на своей белоснежной шляпке с зелёной пряжкой и чуть повернула голову назад.

Молодые наконец направились к аналою по центральной дорожке. Гости затихли, следя за тем, как Феликс важно вышагивал рядом с Аней. А я заметила, как трясутся её ручки, сжимающие небольшой букет.

Через пару минут они дошли до батюшки, и тот сказал пару слов перед началом богослужения. Чуть сбоку от новобрачных стояли друг и подруга невесты, которые держали в руках приготовленные короны для свадебной службы.

Поп уже открыл нужную страницу в молитвеннике, как Аня вдруг всхлипнула. Чуть обернулась, смотря на гостей, стоящих впереди. Я напряглась, видя, куда обращён взор дочери. Напротив, с другой стороны от нас, во втором ряду стояли Ростопчин и Клавдия, а с ними и Саша.

— Феликс, прости меня! — вдруг громко произнесла Аня, чем испугала попа, который недоуменно уставился на неё. — Но я не могу выйти за тебя замуж!

Её слова в тишине церкви прозвучали как гром среди ясного неба. В следующую миг Аня развернулась и понеслась по красной дорожке обратно к выходу из церкви. Среди гостей тут же поднялся непонимающий и осуждающий ропот.

Я же поняла, что надо догнать дочь, пока она не наделала глупостей. Я сорвалась с места и быстро последовала за Аней.

Увидела я дочку уже на паперти у машины. Поспешила к ней. Она сидела в своём свадебном платье на