Летнее зелье - Бен Ааронович

— Так точно, сэр, — сказал я.

— Помни, Питер, фейри — как павлины. Они важничают и хвастаются, и будут ожидать того же от тебя, — сказал он. — Устрой хорошее шоу, и, возможно, тебе удастся избежать реального физического столкновения.

— А если я не смогу избежать физического столкновения?

— Я бы предпочёл, чтобы ты смог, — сказал Найтингейл.

— А если не смогу?

— Дерись как полицейский, — сказал он. — Это должно застать их врасплох.

Но какой полицейский? — подумал я.

Найтингейл сказал, что ему пора, и повесил трубку. Я сидел, глядя в сгущающуюся темноту, пока зарянка храбро пыталась залиться трелью. Но по крайней мере чёртов вяхирь к тому времени заткнулся.

Доминик вернулся с флягой кофе, и мы некоторое время сидели молча, пока что-то вдалеке имитировало музыку из сцены в душе из Психо[4].

— Певчий дрозд, — сказал Доминик.

Планшет запищал, и все детекторы в Покхаус-Вуде отключились — все.

— Всё возвращается к Покхаус-Вуду, — сказал я. — Как будто это петля, вокруг которой все движутся.

— Петля?

— Не знаю, — сказал я. — Ось, кольцевая развязка, склад, врата?

— Думаешь, нам стоит проверить это место? — спросил Доминик.

— Не нужно, — сказал я. — Думаю, они идут сюда.

Мы пили кофе и слушали птиц и ждали.

— Виктор хочет пожениться, — сказал Доминик.

— Поздравляю, — сказал я.

— Я не очень-то хочу, — сказал Доминик.

— Правда?

— Господи, нет, — сказал Доминик. — Я не хочу портить то, что у нас есть.

— Почему это должно испортить?

— Во-первых, мне пришлось бы жить на его чёртовой ферме, — сказал он. — Не то чтобы он собирался переезжать в мою квартиру. Это всё Дэвид Кэмерон виноват, знаешь ли — ему нужен был его модный чёртов Закон об однополых парах[5].

— Скажи ему, что хочешь долгой помолвки, — сказал я.

Доминик вздохнул.

— Ты бы женился на нём? — спросил он.

— На ком, на Викторе?

— Конечно, на Викторе.

Я немного подумал.

— Нет, — сказал я. — С таким графиком работы — на работе и так плохо со сменами. Но фермерство — от зари до зари — нет, спасибо.

— В этом-то и дело, — сказал Доминик.

— Спорим, он останется в форме, — сказал я. — Вся эта тяжёлая работа.

— Есть такое, — сказал Доминик. — Даже если он и пахнет коровьим дерьмом. А как насчёт Беверли?

— Чего, замужества?

— Почему нет?

Я вспомнил Изиду, жену реки Оксли, которая сказала мне, что не стоит торопиться в воду. «Это не решение, которое стоит принимать сгоряча», — сказала она. Но я принял его, той ночью на берегу Лагга. Бросился очертя голову, как дурак.

— Я пересеку этот мост, когда подойду к нему, — сказал я.

— Питер, — сказал Доминик.

— Да?

— Все птицы замолчали, — сказал он.

Мы медленно встали на ноги и прислушались.

Я едва мог слышать звук телевизора, доносящийся из дома вверх по дороге, и низкий гул голосов, который, вероятно, был толпой у «Лебедя в тростниках». Далеко-далеко автомобиль с дизельным двигателем с трудом поднимался по крутому склону.

Доминик использовал свою рацию, чтобы вызвать наблюдателей, которых мы разместили в поле к западу от деревни, сидящих в «Тойоте», откуда открывался хороший вид на бездорожные подходы как к Старому пасторскому дому, так и к дому Марстоу. Им было приказано сообщать о любом движении, странных огнях и/или другой общей странности и не выходить из «Тойоты», если им не скажут. Пока они ничего не видели. Доминик посоветовал им оставаться начеку.

— Тебе не обязательно делать это со мной, — сказал я, проверяя хватку на посохе Хью Освальда и немного помахивая им.

Доминик рассмеялся.

— Мой район, моя деревня, — сказал он. — Вероятно, и мой фольклор. Так что да — на самом деле, думаю, да.

— Хорошо, — сказал я. — Если что-то странное зайдёт мне за спину, прикрывай меня и бей всё, что не маленький ребёнок. Изо всех сил — ты хочешь повалить их как можно быстрее.

— Повалить кого?

— Хотел бы я знать.

— Итак, резюмируя, — сказал Доминик, — мы охраняем Лейси, предотвращаем любое сверхъестественное вмешательство, следуем за любой… вещью туда, откуда она пришла.

— Что, вероятно, будет Покхаус-Вуд.

— И спасаем любых пропавших детей, которые могут валяться поблизости. Это всё?

— Такой план, — сказал я.

Который в ту же секунду