Летнее зелье - Бен Ааронович

Он взревел от боли и разочарования.

Холодное железо, — подумал я. — Легенды правдивы.

Я ударил его снова, и он закричал.

Я продолжал удерживать щит направленным вниз, чтобы прижать его, и снова поднял посох.

Единорог перестал пытаться подняться и лежал, дрожа, уставившись на меня безумным карим глазом — в темноте он казался реальным, твёрдым и настоящим.

— Ты будешь хорошим мальчиком? — спросил я.

Безумный глаз закатился, но голова опустилась среди обломков кухонного шкафа, столовых приборов из нержавеющей стали и остатков лучшего сервиза Джоанн.

— Доминик, — сказал я. — Ты ещё здесь?

— Да, — сказал он. — Это было интересно.

— Мы сейчас отступим в коридор, — сказал я. — Дадим Принцессе Луне шанс встать.

Доминик положил мне руку на плечо и направил назад — отступая, я убрал щит с единорога, хотя старался держать его между собой и зверем.

Он замешкался сначала, но затем, с треском битого стекла, встал на ноги. Я думал, он попытается снова, но он сразу же начал разворачиваться, попутно срывая раковину со стены и обрушивая последний целый навесной шкаф. Вода ударила в потолок, когда холодный кран взлетел в воздух и вылетел в одно из разбитых окон. Даже когда он вышел через руины кухонной двери, он начал бледнеть, пока не остался только звук копыт, исчезающих в ночи.

— Мы не последуем за ним? — спросил Доминик.

— Я знаю, куда он идёт, — сказал я.

— Знаешь, — сказал Доминик, — кажется, я всё-таки женюсь на Викторе. Такие переживания заставляют взглянуть на жизнь в перспективе.

— Правда? — сказал я. — Моя всё ещё проносится перед глазами.

— Ладно, — сказал Доминик, когда мы отступили, чтобы избежать растущей лужи из-за воды, хлещущей из разбитой раковины. — Но ты уверен, что то, что ты видишь, — это не остаток твоей жизни?

Следующим шагом было безопасно вывести Марстоу из дома. Мы сыграли в камень, ножницы, бумагу, чтобы определить, кто из нас будет объяснять Джоанн, почему ей придётся выбивать новую кухню у совета графства Херефордшир, — я выиграл. Мы ждали внизу, пока они собирали вещи на ночь, и Доминик только что достал свою рацию, чтобы вызвать подкрепление, когда услышал сирену.

У неё было более медленное изменение тона, характерное для скорой помощи. Мы услышали, как она поднялась по склону, а затем остановилась дальше внизу — примерно там, где был Старый пасторский дом.

— О, чёрт, — сказал Доминик.

К тому времени, когда мы добрались туда, Дерека уже выкатывали из дома на каталке. На нём был шейный корсет и кислородная маска — на боку головы была давящая повязка. Инспектор Эдмондсон взял руководство местом происшествия. Мы рассказали ему санированную версию того, что случилось с нами, а он объяснил, что его люди обыскали дом и что Виктория и ненастоящая-Николь пропали.

16. Движение вперёд

Дом Пэка, Покхаус[1], где блуждающие огоньки имели обыкновение заводить путников в чащу, — и заставлять полицейских нарушать правила дорожного движения с особой жестокостью. Я сказал Доминику дать газу, и он именно это и сделал.

Кто бы ни ударил Дерека Лейси по голове — а я ставил на Викторию Лейси на кухне с бутылкой Bailey's, — у них было хороших двадцать минут форы. Но, поскольку машину они не взяли, у нас мог быть шанс их перехватить — буквально у перевала, как потом оказалось.

Большой «Ниссан» взревел, когда мы делали тонну[2] по B4632 в сторону Мортимерс-Кросс. И, поверьте, не стоит этого делать без катапультного кресла. Позади я увидел огни и сирены — ресурсы начали стягиваться из Лемстера; чёрт знает, что главный инспектор Уиндроу обо всём этом подумает.

— Думаю, у нас будут проблемы, — сказал я.

— Что значит «у нас»? — сказал Доминик. — Я планирую свалить всё на тебя.

Он резко свернул направо в поворот, который я даже не видел, и мы запрыгали вверх по склону. Я мельком увидел табличку English Heritage[3], а затем мы заскользили по ухабистой дороге, пока Доминик не велел мне приготовиться открыть пятиворотную калитку. Я высунулся из окна и сбил её с петель импелло. «Ниссан» заметно подпрыгнул, когда мы переехали расплющенные ворота.

— Это, — сказал Доминик, — не соответствует кодексу сельской местности.

Насколько я мог судить, мы прыгали по открытому полю — впереди в свете фар блеснул какой-то тусклый металл.

— Ещё ворота, — крикнул Доминик, и я высунулся и сбил и эти. Посох, казалось, завибрировал у меня в руке, когда я использовал его, мурлыча, пока металлические пятиворотные ворота без лишнего шума падали на землю.

Затем мы тряслись по туннелю из деревьев, с проблесками светло-серого слева. Я понял, что мы на той самой тропе, по которой Зои шла с младенцем Николь более десяти лет назад. Тропе, по которой вообще-то не предназначено ездить на скорости.

Я увидел бледные лица, внезапно попавшие в свет фар — Доминик тоже их увидел и ударил по тормозам. «Ниссан» заскользил, занес корму к берегу реки, прежде чем выровняться, и замедлился до остановки в паре метров