Звериное начало. Том II - Ксен Крас

отдохнуть, просил дать ему время успокоиться и сконцентрироваться, жаловался, что забыл, как проводить ритуалы, трижды пытался сломать свечу, после чего Алорэ конфисковал артефакт до того момента, как потребуется ею пользоваться. Сломавшаяся свеча открывала дверь между мирами и иномирец или, в данном случае, иномирка получала почти полную свободу. Прямо как ауса, тут же сбежавшая из города.

Перевертыш допытывалась до братьев, почему треххвостую никто не стал ловить и говорить о ней и то не особо желали. Из коротких и редких пояснений Рэ уловила, что необычная девушка относится к довольно слабому народу и из недобрых дел, которые могут натворить жители иных миров, она способна разве что напугать, ударить или соблазнить. То есть не отличалась ни от кого другого. Несмотря на разорванную связь, рано или поздно женщине придется вернуться к своему призывателю, так как она начнет слабеть. Именно он являлся гарантом, что иномирка будет жить. Вероятно, сбежавшая просто не знала обо всех нюансах своей нынешней счастливой жизни.

Частенько иномирцы продолжали находиться рядом со своим хозяином, даже если не считали его достойным и получали при этом полную свободу действий. Бывало, что иномирцы охотно продолжали жить сами по себе, однако пристально наблюдали за призывателем, селились неподалеку и всячески помогали волшебнику. Встречались призыватели, которые любили комфорт, не желали трудиться и потому принуждали иномирцев обеспечивать их. Впрочем, чаще всего существа из других миров дружили с теми, кто открыл для них дверь и еще чаще – любили и уважали своих хозяев.

В большинстве случаев, как сложатся отношения с волшебником, зависело не только от народа, но и от мира, в котором существо жило до призыва. Те, кто бежали от скучной жизни, войны, голода, разрухи и боли, относились к призыву с благодарностью, те же, кто не желал никуда уходить и противился зову – негодовали. Последние обычно задерживались ненадолго, отношения между ними и подобными Таэлю не складывались и это мешало как первым, так и вторым.

Пока понять и половину происходящего в мире, тем более того, что связано с магией, перевертышу не удавалось. Женщина старалась изо всех сил, расспрашивала, уточняла, даже иногда записывала на листах, которые неизменно где-то теряла, и после снова и снова ей приходилось стоять с глупым видом. А после задумчиво протягивать «А-а-а», уверено кивать и делать вид, что она все именно так себе и представляла. В случае с призывателями на нее и вовсе обрушилась слишком большая порция информации, и в какой-то момент полукровка перестала ее запоминать. Тэ еще пару минут нагружал ее, но сообразительный Алорэ, посмотрев в стеклянные глаза Рэйары и на ее измученное лицо, попросил призывателя сменить тему и пожалеть сестру.

Ближе к ночи стало понятно, что пора ускоряться: загорелись несколько соседних домов. Рэ прилипла к окошку, она как раз в тот момент приводила свою комнату в порядок, таскала воду и отмывала те следы, что сама же и оставила. То, в каком состоянии оказались личные покои сестры, Эйэ не устроило, и он отправил ее наводить порядок, пока остальные подготавливались к сражению.

– Мне тоже надо подготовиться! – попыталась отвертеться от неинтересной и тяжелой работы женщина. Предводитель вручил ей маленький флакон с зельем вместо нормального ответа. Фэ посмеялся, Нэ сердито покачал головой, а Тэ и вовсе не заметил. Он как раз держал трясущимися руками свою книгу и что-то из нее усиленно повторял. Его губы двигались, глаза бегали по строкам, и он время от времени закрывал их, не переставая шептать.

Только лекарь соизволил пояснить Рэйаре, что главарь вручил сестре средство, помогающее бороться с блохами, в состав которого входили масла, придающие шерсти гладкость и шелковистость. Обычно Эйэ не опускался до таких шуточек, по его лицу было непонятно – издевается он или в самом деле считает, что совершил добрый поступок и Рэ на всякий случай обиделась. Да, она понимала, что в некотором смысле заслужила, но куда охотнее приняла бы приятные подарки или, например, еду. Хотя, может предводитель просто не умеет ухаживать по-другому. Рэ и сама понятия не имела, какие дары должна принимать дама от поклонника, и не меньше терялась, когда задумывалась о том, что следует дарить мужчине в ответ.

Разрешение на нормальное наведение порядка при помощи магии свэты до сих пор не получили. Конечно, древний народ не собирался полностью лишать себя возможности колдовать, несмотря на запрет. Эйэ даже и не думал возить тряпкой по полу, скорее всего, он и вовсе не умел убирать и еще многое делать голыми руками. Нэ охотно брался за домашние дела, очень стараясь следовать законам, однако и сам не замечал, как прибегает к дару. Однажды Рэйара застала его за весьма своеобразным способом уборки объедков со стола – когда посуду переставили, Нэ заставил стол выгнуться и склониться, ссыпая мусор в ведро.

Ал ничем не выдавал себя на людях и во время работы лавки, но периодически тихо пользовался даром и избавлял себя от некоторых не особенно приятных дел, вроде подогрева воды и переноса ее куда-то по лестнице, Тэ, как стало всем известно, бессовестно призывал кого только не лень – впрочем, на использование призывов в целях обеспечения безопасности дозволение он получил сразу же, как и братья на то, что необходимо для сохранения жизни и здоровья. Фэйэн же никогда не любил правила и в этот раз также охотно нарушал их. Он не стеснялся применять магию в уборке и готовке, на улице, для очищения одежды и даже для самых простых действий, вроде переворота страницы. Как и на постоялом дворе, он не стеснялся быть тем, кем он является – заклинателем. Порой он, напротив, предпочитал размах и демонстративное поведение. Переубедить его ни у кого не получалось.

Рэ не успела натворить никаких глупостей и не нарушала законы. Пока ее не застукала семья, она смело могла считать себя блюстительницей порядка. Обычно, если женщина не попадалась, никто не принуждал ее к труду. Эйэ, напротив, старался ограждать полукровку от любой работы, кроме охоты – помогал свежевать туши, собирал хворост, чистил посуду, сам заставлял котелок помешивать варево, и не только потому, что обычно мясо исчезало из него быстрее чем закипала вода… Теперь же, после наведенного бардака, после оставленной ванной с грязной водой, в отместку за комья и лужи грязи и испорченные нервы, воспитательные работы показались свэту важными. Может, в некотором смысле это и было правильно, Рэ не считала мытье полов унижением, а сбор