Альфа Джакс - Си Джей Праймер

труднее, и мне безумно не хватает тех тихих всхлипов и стонов, которые я обычно вытягиваю из её пухлых губ. Меня убивает необходимость сдерживаться, когда всё, чего я хочу, — это заставить свою девочку кричать.

К чёрту. Я скольжу рукой вокруг её талии и одним плавным движением переворачиваю нас. По её лицу пробегает удивление, когда она внезапно оказывается подо мной, но уже через секунду его смывает чистое удовольствие, как только я снова начинаю вбиваться в неё. Не знаю, виной тому новенькая брачная связь или просто то, насколько, блядь, она сейчас сексуальна, но меня вдруг накрывает потребность обладать ею, присвоить её себе. Сделать её своей ещё раз. Я хватаю её за ногу, поднимаю её и зажимаю между нашими телами, входя в неё глубже, толкаясь жёстче и быстрее.

Глаза Куинн затуманены похотью, они закатываются, и с её губ срывается стон. Я поднимаю руку и накрываю ей рот, приглушая её крики удовольствия, пока продолжаю с дикой яростью вдалбливаться в её киску. Трение между нашими телами жёстко работает по её маленькому клитору, и хотя я заглушаю её стоны ладонью, по глазам вижу, как она начинает рассыпаться.

Её тело напрягается, а потом начинает неудержимо дрожать, когда оргазм пронзает её, как приливная волна. Стенки её киски сжимают мой член как ебаные тиски, и у меня напрягаются яйца, а основание позвоночника начинает покалывать. Я выскальзываю из неё в самую последнюю секунду, забрызгивая спермой внутреннюю сторону её бёдер. Зрение сужается, сердце колотится о рёбра. Эйфория. Чистое блаженство.

Я убираю ладонь с её рта, пока мы оба пытаемся отдышаться, глядя друг другу в глаза. Клянусь, я чувствую, как между нами натянута связь пары, настолько сильная, что она буквально осязаема. Она выглядит как ебаная богиня, лёжа подо мной, тяжело дыша, с тёмными волосами, рассыпанными вокруг головы. Я беру её лицо в ладонь и наклоняюсь, чтобы украсть поцелуй. Она на вкус сладкая, как мёд. И хотя я только что был в ней, я уже снова умираю от голода.

Я отстраняюсь, прерывая поцелуй, и снова встречаюсь с ней взглядом. В этих ореховых глазах можно было бы потеряться, дай мне только шанс. — Доброе утро, — шепчу я, проводя подушечкой большого пальца по её припухшей нижней губе.

Эти губы растягиваются в улыбке, а кончики её пальцев скользят по моим бицепсам. — Доброе утро, мой.

Мой волк подаётся вперёд, и у меня в груди рождается собственнический рык. — М-м-м, обожаю, как это звучит, — говорю я, гладя её щёку костяшками пальцев. Она такая красивая, такая идеальная. И она вся моя.

— Я тоже, — шепчет Куинн, тянется к моей руке на своём лице, опускает её к губам и мягко целует подушечку каждого пальца.

Я мог бы лежать так с ней вечно, но наверх уже тянет запах жареного бекона, а значит, это лишь вопрос времени, когда нас позовут вниз завтракать. Я тяжело вздыхаю, слезаю с неё и встаю с кровати, а потом сразу же тянусь обратно, просовываю одну руку ей под спину, другую — под ноги и подхватываю её на руки. Она тихо взвизгивает, когда я отрываю её от кровати, обвивает руками мою шею и утыкается лицом мне в грудь.

Я несу Куинн в ванную при спальне, ставлю её на ноги и включаю душ. После этого я удерживаю её в руках и краду ещё несколько поцелуев, пока вода нагревается, а потом завожу её под душ и с благоговением омываю каждый сантиметр её тела. Теперь, когда она моя, я собираюсь всегда о ней заботиться; поклоняться её телу так, будто это моя единственная религия, и обращаться с ней как с той королевой, которой она является. Она заслуживает весь мир, и именно я ей его дам.

Когда мы отмываемся, мы вытираемся и одеваемся. У Куинн с собой только то вызывающее жёлтое платье, в котором она была прошлой ночью, так что я предлагаю ей одну из своих футболок и боксеры. И то и другое ей велико — ей приходится подворачивать пояс боксеров, а футболка свисает до середины бедра, — но мой волк, блядь, ликует при виде неё в моей одежде, ещё одном знаке нашей метки на ней.

Я беру Куинн за одну руку, пока пальцами другой она прочёсывает влажные волосы, открываю дверь спальни и вывожу её в коридор. Запах бекона здесь ещё сильнее, и у меня тут же текут слюни в предвкушении. Я люблю почти любую еду, но завтрак — это, без вариантов, моя любимая.

Мы успеваем пройти всего одну дверь, когда моя сестра Джульет открывает свою комнату и выходит в коридор прямо перед нами.

— О, привет! — радостно восклицает она, и её лицо расплывается в широкой улыбке. — Кто это, если это не наши голубки.

Куинн хихикает, и на её щеках проступает лёгкий румянец. — Похоже, ты угадала.

Улыбка Джульет становится ещё шире, взгляд скользит между мной и Куинн. — Пф, ну конечно угадала, — говорит она, небрежно махнув рукой. — Мой брат вообще ужасно хранит секреты.

— Ну и ладно, Джулс, — фыркаю я, закатывая глаза.

— Это правда, — смеётся Джульет. — Но поздравляю. Я за вас просто в восторге. — Она поворачивается к Куинн, окидывает её взглядом с головы до ног и приподнимает бровь. — Хочешь что-нибудь нормальное надеть?

Куинн с облегчением выдыхает и кивает. — Это было бы круто.

— Пойдём, — зовёт Джульет, отступая обратно в свою комнату и махая Куинн следовать за ней.

Куинн начинает тянуть руку из моей, но я вместо этого подношу её к губам и целую костяшки пальцев. — Я встречу тебя внизу.

Куинн кивает и исчезает в комнате моей сестры. Мне до безумия нравится, как легко ей с моими сёстрами, как быстро они уже успели её полюбить. Это делает всё ещё слаще — теперь она официально часть семьи.

Едва я спускаюсь вниз по лестнице, как ко мне тут же несётся моя младшая сестра Джейд.

— Значит, это правда? — требует она, заглядывая вверх по лестнице мне за спину. — И где она?

— Спокойнее, — смеюсь я, сгребая Джейд в объятия и крепко её сжимая. — Джулс одалживает ей что-нибудь из своей одежды, видимо, моя оказалась недостаточно хороша.

— Если бы я знала, могла бы сразу занести ей что-то, пока она была в душе, — говорит Дженна, выходя