Путь от змеиного хвоста - katss

Пикнуло сообщение во внутреннем чате компании. Ага. Приказ светлейшего всем безопасникам: собраться через полчаса в конференц-зале. Дыхалку опять прожгло. Вспомнила эту нахально улыбающуюся мразь и колыхнулось желание оторвать всё лишнее. Чтоб сам стал "бревном", уже навсегда. В большом, закрытом ящике под деревянным пледом… Без опознавательных знаков.

Дорога домой по утреннему холодку немного взбодрила и остудила.

— Доброе утро, Василиса, — встретил меня оторвавшийся от чего-то крайне занятного на экране телефона Стрешнев. Внимательно оглядел.

— Доброе, Дмитрий, — кивнула, усаживаясь на тумбу, чтоб расстегнуть ботинки. — Что-то случилось? — не нравился мне этот вопросительный, ищущий взгляд…

— Василиса, скажите… А это не вы минут двадцать назад мчались по ТТК мимо Беговой? — припомнила маршрут. Ну да, я же от банка не стала крутиться на разворот, а пошла вкругаля…

— Я. — Губы Димы скривились от с трудом сдерживаемой усмешки:

— А чувствуете себя как?

— Хорошо я себя чувствую. А когда Лёвушку на кол посадят и с десяток раз провернут, вообще буду счастлива. А что? — Стрешнев тихо рассмеялся. Тихо, потому что за стенкой спал Славка.

— Идите сюда, смотрите что покажу…

— Где-то я это сегодня уже слышала… Хоть и не в таком формате.

— Интересно, где? — тут же поднял голову от экрана куратор.

— Да так, — неопределенно махнула рукой. — Пока Женька меня немного провожал, попался нам один престарелый эксгибиционист. И показал, да… Правда, смотреть там было решительно не на что… — Дима на секунду прикрыл глаза. Блин. Я ж перед ним извиниться хотела, но похоже, опять ляпнула что-то не так. Ладно, хоть и паршиво, но ещё не поздно:

— Дима, простите. Что-то у меня сегодня местами просто тормоза срывает. Болтаю всякую фигню… — Лейтенант, глубоко вздохнув, открыл глаза:

— Я понимаю. Это временное явление, характерное для всех недавно пробудившихся охотников. И одна из причин для их краткосрочной принудительной изоляции. Удивительно в этом вопросе уже то, что вам так долго удавалось вполне неплохо держать себя в руках. Что с извращенцем, он жив? — Отмахнулась:

— Да жив, конечно… Я всего лишь собиралась шугануть мотором голубей, но Евстигнеев был мешающим фактором. За кучу птичьего дерьма на голове он бы меня ещё долго не простил… — Лейтенант снова посмотрел, очень внимательно. Прислонился виском к стене и принялся беззвучно хохотать. Прикрыл рукой слезящиеся глаза:

— Василиса, прекратите, пожалуйста… Я столько не смеялся уже лет восемь точно.

— Что, атрофировавшиеся лицевые мышцы болят? — невинно поинтересовалась, проходя мимо пофыркивающего куратора. Руки мыть.

— Вроде того, — хмыкнул мужчина и пропустил меня в ванну.

Вымыв руки и хорошенько умывшись, закинула полотенце в стиралку и кивнула с каким-то внутренним интересом ожидающему меня куратору:

— Показывайте! — Он снова с непонятным предвкушением улыбнулся, встал ближе и протянул разблокированный смартфон.

На экране в утренних сумерках неслась какая-то тень с фосфоресцирующим жёлтым взглядом… Вместо фар дальнего света. За кадром послышался сдавленный комментарий:

— Мать вашу, это что, блядь, за всадник без головы?!

Более спокойный мужской голос явно обладателя постарше, прокашлявшись от какой-то заливаемой внутрь организма жидкости, ответил:

— Голова-то как раз в наличии, но да — жутковато… Обрежь и скинь в ЗД, пусть поищут, чей это предвестник Апокалипсиса… — Конец видео.

Я закашлялась.

Дима, глядя с плохо скрытым ехидством, забрал из моих онемевших пальцев телефон… и подмигнул. Офигеть.

Вот вообще — офигеть.

Меня просто закоротило. В памяти табуном пронеслись все наши прошлые — весьма краткие и не сильно разноплановые, надо сказать, взаимодействия… Странный лейтенант, со странными заскоками. Странная я.

Прикрыв глаза, потрясла головой. Вроде мозги потихоньку возвращались на место…

— Сволочь вы всё-таки, Дима… — вздохнула, когда немного отошла. — Не жалко вам и без того мой задолбанный организм?…

Дима рассмеялся, хотел в голос что-то сказать. Шикнула на него, но было поздно: из спальни высунул нос Славка:

— О, а чё это вы тут делаете? — зевнул. — Лис, ты же уже вернулась, да?

— Вернулась. Спи.

— Да я бы спал, — покаянно повесил голову мелкий. — Но это… а пожрать есть чего-нибудь? По-бырому? — Стрешнев переглянулся со мной и тихо захрюкал.

— Да что ж вас плющит-то так, товарищ куратор? — посетовала я, беря на буксир это бьющееся в контролируемой истерике тело. — Вы что, влезли в заветный шкафчик и докурили мою нычку?

— Нет, — выдавил лейтенант, плетясь в кильватере. — Но видели бы вы своё лицо… Это, знаете, выражение кормящей матери-кошки, в край задолбанной подросшими котятами… — Я открыла рот. Закрыла. Обернувшись, пощупала температуру. Оттянула нижнее веко. Ну, глаза красноваты — это да… Но ничего более.

— Не прекратите ржать без повода — я вас в холодный душ засуну. Прямо в рубашке.

— Злая вы женщина, Василиса, — вздохнул Стрешнев. Зашедший вслед за нами в кухню Славка пихнул его легонько в плечо и протянул руку для пожатия:

— В нашем полку прибыло. Я всегда говорил, что она злая и нехорошая…

— Щас кто-то без перекусона пойдёт досыпать! — вызверилась я. — Без перекусона, но с уколом в заднице! Со снотворным! — и буркнула:

— Проспишь до послезавтра, заодно и вопрос с твоей дальнейшей охраной снимется.

— В чём дело? — посерьёзнел лейтенант.

— Да вот, новых проблем подвезли…

— У Макарова что-то не получается? — нахмурился Дима. Я посмотрела на него как мама-панда на пятого новорожденного детеныша:

— Понятия "Макаров" и "не получается" в одном ряду не стоят никогда. Проблема в том, что Макаров вспомнил обо мне и собрался на светскую тусовку, где я в обязательном порядке нужна под рукой. А эта "могучая кучка" идёт понтоваться друг перед другом уже завтра. Вечером, естественно. А спецоперация по усекновению всего того, что мешает петь и танцевать, продлится минимум до завтрашнего обеда. И, естественно, возможны некоторые накладки…

— Посидеть ещё вечерок? — задумчиво переглянулся со Славкой мужчина.

— Если у вас объективно найдётся на это время, — пожала плечами, разбалтывая яйца на омлет.

— В противном случае мне грозит Костя Евстигнеев? — поинтересовался