Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Ноздри Эмирин затрепетали почти сразу, как она оказалась в императорской библиотеке. Запах… тонкий, пряно-сладковатый запах желания разливался в воздухе, смешанный с горьким ароматом разочарования и безнадёжности.

Она сразу поняла, кому принадлежал этот запах. Точнее, запахи. Велдону… и Шайне.

Значит, она ушла только что. И сразу понятно, в каком состоянии. Практически в таком же, в каком сейчас пребывал император.

Глаза у него лихорадочно блестели, дыхание было тяжёлым, а поза — напряжённой.

— Добрый вечер, Вел, — сказала Эмирин мягко. Как жаль, что он больше не восьмилетний мальчик, и она не может подойти и просто погладить его по очень талантливой, но бедовой голове.

— Добрый, Эм, — император вздохнул. — Извини, я вспоминаю про время, только когда уже активирую амулет вызова. И вечно дёргаю тебя по ночам.

— Ничего. Я понимаю.

— У меня куча новостей, даже не знаю, с какой начать. Наверное…

Велдон вдруг запнулся и чуть повернул голову, уставившись на внезапно задрожавшую поверхность портального зеркала. Эмирин тоже обернулась — и успела заметить, как оттуда выходит взволнованная раскрасневшаяся Шайна.

Она так интересно пахла. Столько оттенков чувств… У Эмирин даже голова закружилась.

Да, хорошо, что Велдон не оборотень. Он бы не выдержал. Подобное может выдержать только камень.

Она вдруг вспомнила своего мужа — и едва заметно улыбнулась. Да, он бы выдержал…

— Так что ты хотел мне рассказать? — спросила Эмирин, вновь оборачиваясь к Велдону, когда Шайна ушла. Тот смотрел в почти переставшую дрожать глубь портального зеркала, непонимающе хмурясь.

— Почему она возвращалась? — пробормотал император тихо, и Эмирин в который раз поразилась, насколько слепы становятся влюблённые по отношению друг к другу.

— Здесь правильнее было бы спросить «к кому». К тебе, Вел.

Он нахмурился сильнее, посмотрел на неё и покачал головой.

— Я не трону эту девочку, Эм. Сама понимаешь почему.

— Понимаю, — кивнула она. — Но и ты её пойми. Она ничего не знает. Ты не хочешь ей рассказать?

— Нет. Я… можешь осуждать меня, но я просто не могу. Представляешь? Я не думал, что в нашем мире осталось хоть что-то, чего я не могу. Оказывается — осталось.

— Вел… Даже у меня осталось то, чего я не могу. А я всё же намного старше тебя.

Император задумчиво смотрел в лицо Эмирин, словно пытаясь что-то там найти. Усмехнулся, потом рассмеялся — очень тихо и как-то безнадёжно — и признался:

— Я больше не хочу поцеловать тебя, Эм. Всегда хотел, ты же помнишь, как я вырывал у тебя эти поцелуи, когда был подростком? А теперь… не хочу.

— Это должно было случиться, — спокойно сказала Эмирин. — И если бы не поступок Триш, то со временем ты всё понял бы.

— Нет, — произнёс вдруг Велдон твёрдо, и ректор удивлённо подняла брови. — Не её поступок. Мой.

Эмирин прерывисто вздохнула, сделала несколько шагов вперёд и положила руку императору на грудь. Он сжал её обеими ладонями и улыбнулся.

— Тебе удивительно слышать подобные вещи от меня?

— Нет, Вел. Не удивительно. Радостно.

Они стояли так ещё несколько мгновений — Велдон прижимал её ладонь к своей груди и улыбался, глядя в серьёзные глаза с кружащимися вокруг зрачка ярко-жёлтыми искорками. Удивительное ощущение понимания наполняло обоих.

Эмирин радовалась, что он наконец её разлюбил, а император только теперь понял, что она всегда его любила. И эта любовь никогда не была меньше его собственной. Просто она была иной.

— Что ты хотел мне рассказать?

Велдон мотнул головой, возвращаясь в реальность. Сел в кресло, дождался, когда Эмирин опустится напротив. И начал рассказывать.

Про сны Шайны. Про свой собственный сон с Триш. И про её просьбу найти Эдриана.

— Ты сможешь, Эм?

Она нахмурилась, раздумывая.

— Я не знаю. Магия Разума — не панацея, ты же знаешь. А Риш, конечно, научила Эда многим штучкам, которые наверняка смогут мне помешать. Но я сделаю всё возможное.

Велдон помолчал.

— Он действительно её любил?

— Любил. И любит, я полагаю.

— Так вот почему он всегда меня так ненавидел. А я-то гадал…

— Да. Именно поэтому.

— Бедняга. А про амулет Шайны ты мне ничего не расскажешь?

— Нет, — она покачала головой. — Если я расскажу сейчас, это будет… неправильно.

— Ну, я примерно представляю, — Велдон усмехнулся. — Триш наверняка придумала какую-нибудь штуку с этим амулетом. И именно из-за этой штуки Шайне снятся сны.

— Шайне снятся сны в первую очередь потому, что она сновидец. А амулет просто направляет их в нужное русло. Но при этом… знаешь, я полагала поначалу, что Шайне снится только то, что видела Триш. Но то, что ты рассказал, даёт мне понять — нет. Риш не могла видеть меня с Рейзором. В комнате никого не было, кроме нас с ним.

— И что это означает?

— Иногда, очень редко, от соприкосновения с магией Разума сновидцы начинают видеть направленные сны. Перед сном Шайна сама задаёт вопросы — и получает на них ответы.

— С магией Разума? А откуда…

— В амулете, конечно. Это была теория Триш, и она сработала. «Подобное убивается подобным», — Эмирин усмехнулась. — В амулете моя магия, Вел. Магия Разума. Не только, конечно, этого мало, чтобы блокировать воздействие… Триш туда столько всего намешала. А когда поняла, что натворила, сама испугалась.

— Почему?

— По двум причинам. Во-первых, амулет оказался неуничтожаемым. А она, поверь, пыталась его уничтожить. По второй причине. И это единственное, что я могу тебе сказать относительно его ценности… — Эмирин запнулась, закусила губу и заговорила медленно, словно подбирая слова: — Если надеть этот амулет мне на шею, он убьёт меня. Триш, сама того не желая, создала вещь, способную уничтожить одного из самых сильных магов современности. Именно поэтому она всё время носила этот амулет и никогда не снимала.

— Риланд знает? — выдохнул Велдон, сжимая подлокотники кресла. — А Эдриан?

— Нет. Точнее, так — я надеюсь, что нет. По крайней мере, Триш обещала мне, что никому не расскажет.

— Хорошо. Кхаррт…

— Ничего, Вел. Я в любом случае не вечна. Но не будем об этом больше… Я сама должна рассказать тебе ещё кое-что. Относительно наших дорогих наследников и их ближайших вылазок в город.

— Так-так. Я слушаю.

Эмирин ушла от Велдона примерно через час, потратив это время на уговаривание императора отпустить Даниту и Дамира на празднование дня рождения Шайны.

Велдон всегда не любил риск, если дело касалось наследников. Сам он готов был проходить через любые испытания, только детей трогать не желал.

Надо было возвращаться в свою комнату, но Эмирин не хотелось. Скоро рассвет, и Дрейк… он обязательно захочет взять её на рассвете.

Не сегодня. Пусть