Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Но в его судьбу вмешивается злой рок. И что-то ещё: им движет то ли забота о благе России, то ли неудовлетворённое самолюбие курляндского дворянина.

Из показаний Фохта на следствии:

«…Я познакомился с полковником Пестелем в 1821 году по окончании данного мне господином начальником Главного штаба 2-й армии поручения, которое состояло в передании полкам 2-й армии правил, вновь высочайше утверждённых, а с майором Лорером – прошедшего года на манёврах. б…с Помещиков Давыдовых… видел вместе у помещика Поджио, живущего в 15-ти верстах от них, к которому я ездил для получения расписки, данной ему господином генерал-майором князем Волконским в 10 000 рублей ассигнациями».

Как видим, выполнение служебных обязанностей влекло Фохта в среду заговорщиков. Вскоре он и сам член общества: принят Александром Поджио в 1824 году. Из показаний свидетелей явствует, что отправлял Фохт человека с письмами в Васильков, к подполковнику Муравьёву и подпоручику Бестужеву. Неудивительно, что имя Фохта попало в донос Майбороды.

То ли он ещё до ареста занемог, то ли в пути с ним что-то приключилось, но, отправляя штабс-капитана в крепость, государь собственноручно начертал указание Сукину: «Присылаемого Фохта посадить, где получше, и так как он болен, послать ему лекаря и, буде точно болен, отправить в гошпиталь». Фохт оказался «точно болен» и даже «одержим лихорадкою», ибо в марте его пришлось поместить в Военно-сухопутный госпиталь. Оттуда вернулся он в крепостной каземат только в августе, после вынесения приговора.

Из материалов следствия по делу Александра Поджио.

Вопрос следователя. В сию бытность вашу у Пестеля [штабс–] капитан Фохт, рассуждая о средствах приготовления нижних чинов к цели общества, предлагал ли в каждой роте разделять их на гласных, т. е. отличных, и на безгласных, т. е. порочных, и, привлекая исподволь первых, делать им осторожные внушения, а когда гласные будут готовы, то безгласные пойдут за ними беспрекословно. Сие мнение Фохта одобрил ли тогда же Пестель?

Ответ Александра Поджио. Фохт точно предложил сие средство – Пестель его одобрил. Но возымело ли оно свое действие, не знаю.

Из заключения по делу Фохта:

«…Принят [в общество] подполковником Поджио, который объявил ему цель – введение конституционного правления… В сентябре 1824 года… Пестель говорил ему с Майбородою, что „когда надобно будет арестовать Главную квартиру, вам должно действовать потому, что вы ближе всех стоите“. На ответ Фохта, что солдаты не пойдут против начальников, Пестель возразил: „Вам лучше знать, как привязать к себе солдат; вы имеете способности“».

Болезнь, мучившая Фохта во всё время следствия и задержавшая его отправку на поселение, – очевидно, туберкулёз. С этой медленной и изнурительной хворобой Иван Фёдорович боролся всё время ссылки – 14 лет. За неимением врачей научился лечить себя, а заодно и других. Из донесения берёзовских властей в III Отделение видно, что ссыльный Фохт зарабатывал на жизнь токарной работой, а также тем, что помогал местному лекарю. Жил он вообще бедно, получая от казны солдатское довольствие и простую одежду.

В 1829 году ввиду болезненного состояния получил разрешение переехать в Курган, куда добрался лишь весной 1830-го. Поднаторев в медицине, лечил бедных, а также завёл аптеку, приносившую ему кое-какой доход. Денежное положение его улучшилось, когда стала поступать помощь из общей кассы декабристов, а затем и небольшое пособие от казны. Но болезнь – чахотка и костоед в терминологии того времени – развивалась неостановимо. В 1837 году последовало высочайшее разрешение идти солдатом на Кавказ, но Фохт уже был одноногим инвалидом. Пришлось довольствоваться переводом для лечения в Тобольск. Здесь, ко всему прочему, он умудрился угодить под уголовное следствие.

Из письма Михаила Фонвизина Ивану Пущину, 22 декабря 1839 года:

«После пожара гостиного двора купцы вздумали подозревать Фохта в зажигательстве, потому что он со своей оригинальной фигурой и в своём странном меховом сертуке в сумерки ходил за чем-то в гостиный двор. По доносу следственная комиссия потребовала арестования Фохта, и его посадили в полицию. Я бросился к губернатору, и его освободили, но Фохт рассердился на губернатора за это – и они более не видятся».

Весной 1841 года неожиданно пришла денежная помощь: пятьсот рублей прислал не кто-нибудь, а Лев Витгенштейн, сын бывшего главнокомандующего 2-й армией. Когда-то он сам был деятельным членом Южного общества, но высочайшая воля освободила его от преследования. На проценты от этих нежданно-негаданно полученных денег Фохт арендовал домик – маленький, но почти что свой. Жизнь могла бы наладиться, если бы не болезнь. Лечение уже не помогало.

Всё своё имущество и дом Иван Фёдорович Фохт завещал находившейся у него в услужении солдатской жене Рыбиной «в награду долговременных у него, при частной жизни услуг, за которые он по небогатому состоянию не мог выплатить следующего ей жалованья».

Дело № 90

Андрей Васильевич Ентальцев (Янтальцев)

Православный.

Родился 29 ноября 1786 года.

Отец – Василий Иванович Ентальцев, из купеческих детей, чиновник, дослужившийся до чина коллежского асессора и получивший дворянство по выслуге. Мать – Варвара Григорьевна, урождённая Черешникова, генеральская дочь. Поместий и крестьян не имели. Сестра Екатерина замужем за подполковником артиллерии (впоследствии генерал-майором) Василием Сикстелем.

Обучался в частном пансионе Мейера в Петербурге. В службу записан в 1801 году, четырнадцати лет от роду, артиллерии юнкером. В 1803 году зачислен в 1-й артиллерийский полк. Участвовал в кампании 1806–1807 годов против Наполеона в Пруссии, в бою при Гуттштадте был ранен штыком в правое колено. В 1807 году произведён в подпоручики, в январе 1812 года в поручики. В кампанию 1812 года за отличие в Смоленском сражении произведён в штабс-капитаны; за отличие в сражении под Красным награждён орденом Святого Владимира 4-й степени. В 1816–1823 годах служил в разных артиллерийских бригадах. В 1817 году произведён в капитаны, в 1819-м за отличие по службе в подполковники. В 1823 году назначен командиром 27-й конно-артиллерийской роты в составе 2-й армии.

Был масоном. После запрещения тайных обществ, последовавшего в 1822 году, от масонства отрёкся, в чём дал подписку.

Жена – Александра Васильевна, урождённая Лисовская. В мемуарных заметках Августы Созонович (воспитанницы Матвея Муравьёва-Апостола) есть упоминание о дочери, которая после осуждения отца и отъезда матери в Сибирь воспитывалась в другой семье.

Приказ об аресте датирован 30 декабря. Вызван в Тульчин 6 января, доставлен в Петербург 20 января, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён к двум годам каторги, срок сокращён до года.

Приметы: рост два аршина пять вершков и три четверти[224], лицо белое круглое, глаза голубые, нос небольшой, широкий, волосы на голове и бровях светло-русые, на левой ноге в колене