Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Приказ об аресте последовал 27 декабря. Арестован в ночь с 4 на 5 января в Бобруйске. Доставлен в Могилёв, оттуда 10 января в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VII разряду, приговорён к двум годам каторги, срок сокращён до года.

Приметы: рост два аршина шесть с половиною вершков[241], лицо белое продолговатое, глаза серые, нос продолговатый с горбиною, волосы на голове и бровях светло-русые и на левой щеке маленькая бородавка.

Перед отправкой в каторгу серьёзно заболел; доставлен в Военно-сухопутный госпиталь, где находился около двух месяцев. В феврале 1827 года его повезли в Сибирь. Отбывал каторгу в Читинском остроге. С 1828 года жил на поселении. В 1853 году вернулся на родину в Нарву.

Умер 25 октября 1857 года.

Василий Карлович Тизенгаузен служил основательно, тянул офицерскую лямку долго. Ещё несколько лет – и можно подумать об отставке с мундиром и пенсионом. Тем более что он уже обременён семейством. Жена Гедвига Доротея, урождённая Больтон, в русском варианте Федосья Романовна, моложе его лет на двадцать; дети: Михаил (родился в 1823 году), Александр, Эмилия… Впереди старость достойная и неплохо обеспеченная: полковник Тизенгаузен деньгам счёт знает. Нет, он не жаден, его кошелёк к услугам друзей и сослуживцев, те и другие охотно берут у него в долг под умеренные проценты, а главное – возвращают.

Благополучный человек, даже завидно. Но вот в начале 1821 года в Полтавском полку появились два офицера. Один из них, столичная штучка, Сергей Муравьёв-Апостол, вскоре переведён в Черниговский полк. Второй, странноватый молоденький прапорщик, остался, по-видимому, надолго. Звать его Михаил Бестужев-Рюмин. Через четыре года бывалый полковник, «слуга царю, отец солдатам», окажется не просто участником заговора, но главным покровителем главного деятеля этого заговора.

Тайному обществу очень нужны командиры полков. Полк – основная единица армии. Полковой командир – хозяин в полку, как в доме; хороший командир – старший брат офицерам и, действительно, отец родной солдатам. Он кормит и поит, представляет к наградам и наказывает; в его распоряжении касса, через него проходят все хозяйственные дела. Командир, любимый полком, – сила. Генералы отдают приказы, но ведут за собою войска полковники.

Сергей Муравьёв-Апостол прослужил в Полтавском полку год с небольшим и успел оценить достоинства Тизенгаузена. Исполнителен, верен слову, хозяйствен, с подчинёнными добросердечен, младших офицеров опекает, солдат уважает. Нет в нём бесшабашного обаяния Артамона Муравьёва, зато основательности – с избытком. За таким пойдут.

Из письменного показания, озаглавленного «Откровение Василия Тизенгаузена»:

«В 1824-м году, которого месяца и числа не упомню, приехал ко мне в м[естечко] Ржищев Черниговского пехотного полка подполковник Сергей Муравьёв, вероятно единственно в намерении уговорить меня вступить в общество, составившееся для введения в государстве конституции… Отобедав у меня в доме, когда все прочие офицеры ушли, после обыкновенных незначительных разговоров мало-помалу завёл он речь о службе и потом о правительстве, слагая всегда вину на государя».

«Я ему в сем беспрестанно противоречил», – поспешно добавляет полковник. Но в общество всё-таки, поразмыслив, вступил. Деятельного участия в оном не принимал и оставался на низшей ступени «брата» (напомним: те, кто управляют, – бояре; те, кто им помогают, – мужи, остальные – братья). Деятельности от него и не требовалось. По мысли «бояр», его задача – ждать приказа и в нужный миг привести полк под их знамёна. И ещё: коренастой полковничьей фигурой прикрывать подозрительную суетливость Бестужева-Рюмина, легализовать его непрестанные отлучки в Васильков, в Киев, в Тульчин, в Могилёв. Полтора года полковник будет выполнять указания подпоручика.

В летних лагерях близ Лещина в августе–сентябре 1825 года заговорщики, обычно разбросанные по квартирам, оказались почти все собраны вместе. Кое-кто из них имел уже смутные сведения о поступивших Александру I доносах. На их собраниях зазвучала тревожная нота: действовать, и поскорее.

Из показаний на следствии Михаила Бестужева-Рюмина:

«Все члены, кроме Тизенгаузена, поклялись на образе не откладывать действий далее будущего года. Тизенгаузен же сказал, что присяги не нужно, ежели необходимо начать, он начнёт и не поклявшись в том, но чтобы мы подумали о том, что нет собранных денег для продовольствия, а идти без денег – это восстановить против себя народ».

Как видим, Тизенгаузен мыслит практически и к действию готов. Но «начать» ему так и не пришлось. После манёвров Полтавский полк был направлен в Бобруйск на работы в строящейся крепости. Там и полковник находился во время декабрьских событий.

Любопытный факт: при выяснении вопроса о денежных обязательствах лиц, арестованных по декабрьскому делу, полковнику Тизенгаузену оказались должны: родной брат Богдан не менее трёх тысяч рублей, а возможно, и более; подполковник Матвей Муравьёв-Апостол двести рублей; полковник Артамон Муравьёв тысячу; полковник Повало-Швейковский три тысячи рублей, каковые суммы полковник Тизенгаузен просит уплатить его семейству, оставшемуся без доходов; притом многим офицерам, стеснённым в средствах и занимавших у него небольшие суммы, Тизенгаузен готов долги простить и с них не взыскивать.

После читинской каторги, в апреле 1828 года поселён в Сургуте Тобольской губернии. Весной 1829 года направлен из Сургута в Ялуторовск. Но всё-то ему не везло: дом его, с любовью отстроенный, горел два раза, воры не давали покоя, а того паче доносчики. Впрочем, и тут Василий Карлович не утратил хозяйственности и умения обращаться с деньгами.

Из воспоминаний ялуторовского чиновника Семёнова:

«Чаще всего декабристы и их немногие друзья собирались в большом доме с красивым мезонином, принадлежащем богачу барону Тизенгаузену… В нижнем подвальном этаже огромного дома барона стояло несколько больших алебастровых статуй нимф, фавнов и олимпийских богов. Эти „чудовища“ с козлиными ногами и рогатыми головами наводили страх на прислугу… Тизенгаузен, страстный садовод, разбил у своего дома на пустыре фруктовый сад, в котором вместе с наёмными рабочими каждый день работал сам с заступом в руках».

Семёнов ошибается: ни бароном, ни богачом Тизенгаузен не был. Но яблони выращивал и денежки, как мы уже убедились, считать умел.

Так прошло более двадцати лет.

В 1851 году к бывшему полковнику приехали сыновья (обоим уже под тридцать) и на несколько месяцев скрасили его одинокое житьё. А в 1853 году Тизенгаузен воссоединился с семьёй после 25 лет разлуки: ему было высочайше дозволено возвратиться на родину.

Последние годы прожил в Нарве, где и умер.

Дело № 96

Иван Семёнович Повало-Швейковский

Православный.

Родился 23 сентября 1787 года в селе Буловицы Смоленской губернии.

Отец – Семён Иванович Повало-Швейковский, отставной премьер-майор, смоленский помещик, умер до событий 1826 года. Мать – Пелагея Богдановна, урождённая Верховская. Брат Василий, отставной капитан; сводные сёстры от первого брака отца: Анастасия, Екатерина, Пелагея. За Иваном совместно с братом и матерью в Смоленской губернии имение (около 200 душ