Доспехи света - Кен Фоллетт

Пока он стоял, напряженный от внутреннего конфликта, он начал понимать, почему он просто не вошел в дом и не сделал все, чего так жаждал. Она хотела держать его на поводке, за который могла бы дергать всякий раз, когда он ей понадобится. Эта мысль была унизительной.

— Ты предлагаешь мне половину себя, — сказал он, — меньше половины. Должен ли я получать желаемое, когда Нортвуд уезжает, и оставаться без любви все остальное время? Я не могу так жить.

— Разве полкаравая лучше, чем ничего? — сказала она, цитируя пословицу.

Он ответил цитатой из Второзакония:

— Не хлебом одним будет жить человек.

— О, тьфу, — сказала она. — Тошнит от тебя.

И захлопнула дверь.

Он медленно отвернулся. Собор темнел над пустой рыночной площадью. Хотя он был методистом, он все еще считал собор домом Божьим, и теперь он подошел к его фасаду и сел на ступени, размышляя.

Он почувствовал странное освобождение. Он отступил от того, что заставляло его стыдиться. И он начал видеть Джейн в ином свете. Ему вспомнилось ее замечание о братьях. Она считала их скучными за то, что они выбрали путь пасторов. Ее ценности были в корне неверны.

Она использовала людей. Она никогда не любила Нортвуда, но хотела того, что он мог ей дать. И она хотела использовать Эймоса, эксплуатируя его страсть всякий раз, когда ей нужна была любовь. Это было очевидно, но ему потребовалось много времени, чтобы увидеть ее ясно и смело принять правду. И теперь, когда он это сделал, он уже не был уверен, что любит ее. Возможно ли это?

В его сердце все еще что-то екало, когда он представлял ее. Возможно, так будет всегда. Но его слепая одержимость, возможно, прошла. Во всяком случае, теперь он с оптимизмом смотрел в будущее.

Он встал, обернулся и посмотрел на собор, тускло освещенный уличными фонарями с другой стороны площади.

— Теперь мой разум ясен, — сказал он вслух. — Спасибо.

*

У Хорнбима было свое видение Кингсбриджа. Он видел его превращение в промышленный центр, место, где создаются большие состояния, соперничающее с Манчестером за звание второго города Англии. Но некоторые жители Кингсбриджа стояли на пути, постоянно находя возражения против прогресса. Худшим из них был Спейд. Вот почему Хорнбим был в ярости от предложений сделать Спейда олдерменом.

Неудивительно, что предложение исходило от женщины, Сисси Бэгшоу.

Он был полон решимости зарубить эту идею на корню.

К счастью, у Спейда была слабость. Арабелла Латимер.

Хорнбим некоторое время обдумывал, как лучше всего использовать эту слабость против Спейда, и, наконец, решил поговорить с новым епископом, Маркусом Реддингкотом.

На воскресную службу он надел новый сюртук, простого черного цвета — облик, который становился отличительной чертой серьезного делового человека. После службы он поприветствовал епископа и его высокомерную жену, Уну.

— Вы с нами уже полгода, миссис Реддингкот, — сказал он. — Надеюсь, вам нравится Кингсбридж?

Она не сказала «да».

— До этого Маркус служил в лондонской церкви в Мейфэре, знаете ли. Совсем другое дело. Но, конечно, служишь там, куда пошлют.

Значит, Кингсбридж был шагом вниз по социальной лестнице, заключил Хорнбим. Он заставил себя улыбнуться и сказал:

— Если я могу чем-либо вам помочь, вам стоит только попросить.

— Весьма любезно. Во дворце нас прекрасно обслуживают.

— Рад это слышать. — Хорнбим повернулся к епископу, высокому и довольно тучному мужчине, какими часто бывали состоятельные священнослужители. — Могу я поговорить с вами наедине, милорд-епископ?

— Разумеется.

Хорнбим взглянул на миссис Реддингкот и добавил:

— Дело довольно деликатное.

Она поняла намек и отошла в сторону.

Хорнбим подошел ближе и заговорил тише:

— Есть тут один суконщик по имени Дэвид Шовеллер. Возможно, вы слышали, как люди упоминают некоего Спейда, это его шутливое прозвище.

— Ах да, понимаю, Шовеллер, Спейд. Весьма забавно.

— Он метит в олдермены.

— Вы одобряете? — Епископ огляделся, словно надеясь увидеть Спейда.

— Его здесь нет, сэр. Он методист.

— А.

— Что важнее, этот человек — прелюбодей, и полгорода об этом знает.

— Боже милостивый.

— Что еще более шокирующе, его любовница — Арабелла Латимер, вдова вашего предшественника.

— Невероятно.

— Связь эта началась задолго до смерти епископа Латимера, и у женщины есть пятилетний ребенок, которого многие считают сыном Спейда. Епископ в ярости окрестил дитя Авессаломом. Значение этого имени для такого ученого человека, как вы, очевидно.

— Авессалом обесчестил своего отца, царя Давида.

— Именно. Доказательств прелюбодеяния, конечно, нет, но я бы не хотел видеть Спейда олдерменом этого города.

— Я тоже. Но, Хорнбим, я не имею права голоса при выборе олдерменов. Это ведь сугубо ваша сфера?

Это был ключевой вопрос и самая сложная часть замысла Хорнбима.

— Я пришел к вам как к моральному лидеру Кингсбриджа, — сказал он.

— Разумеется. Но я не понимаю…

— Быть может, вы прочтете соответствующую проповедь?

— Я не могу осуждать человека с амвона без доказательств.

— Конечно, нет. Но в общих чертах? Проповедь о прелюбодеянии?

Епископ медленно кивнул.

— Возможно, хотя это несколько откровенно.

— Тогда темой может быть нежелание закрывать глаза на грех.

— А, это лучше. В Писании несколько раз упоминается «подмигивание глазом», что означает именно то, о чем вы говорите.

— Если человек поступает дурно, это не должно оставаться без внимания — что-то в этом роде, вы имеете в виду?

— Именно.

Хорнбим воодушевился.

— Видите ли, о грехе Спейда часто говорят, тихо, даже украдкой, но никогда не признают открыто.

— И поэтому он продолжает, нераскаянный.

— Вы попали в самую точку, милорд-епископ.

— Хм.

Хорнбим понял, что еще не добился своего. Ему нужно было конкретное обязательство.

— Вам достаточно будет лишь намекнуть, что известный грешник не должен возвышаться до положения, требующего уважения, — сказал он. — Никаких обвинений не потребуется. Люди поймут ваш намек.

— Я должен обдумать это. Но благодарю вас за то, что обратили мое внимание на проблему.

Это было все, чего Хорнбим мог добиться. Приходилось смириться и надеяться на лучшее.

— Всегда к вашим услугам, милорд-епископ, — сказал он.

*

Спейд сказал Арабелле, что хочет ей кое-что показать, и попросил встретиться с ним у дома номер пятнадцать на