Я — клоун - Константин Николаевич Зайцев

я. И ужасно смутился. Лиля… Почему-то показалось, весь класс знает о Лиле. Не растрепался ли Павлик? Пронзил его прямо-таки рентгеновским взглядом. Тот сидел позевывая. Нет, не разболтал.

Письмо я обнаружил на полу, подсунутым под дверь. Быстро оторвал кромку и нетерпеливо дунул в конверт, чтобы края разошлись. Класс оценил мою находчивость одобрительным гулом. На воображаемом листке бумаги плясали удивительно веселые, такие знакомые буквы-раскоряки. Лилин почерк!

О чем могла писать мне Лиля? Упрекала, конечно, я ведь еще так и не встретился с ней. Гнусный эгоист, погряз в своих переживаниях…

— Ну, садитесь, — вдруг услышал я и очнулся.

Василий Петрович проводил меня доброй улыбкой.

Я сел на место взволнованный и одобрением педагога и воображаемыми Лилиными упреками.

— Георгий Вартанян!

Жора вскочил со стула, вытянул руки по швам и двинулся к центру класса строевым шагом. Но в этот момент раздался звонок, Жора сделал четкий поворот и тем же строевым зашагал обратно, вызвав всеобщий смех.

В этот день клоуны должны были по расписанию заниматься еще акробатикой и жонглированием. Эх и опозорились клоуны в акробатике! Даже самый простейший трюк — кульбит, то есть кувырок на земле — и тот не удавался. Гул стоял от ударов: то головой, то копчиком. Сидевшие на местах акробаты задыхались от восторга и подавали советы:

— За штаны держись, ребята, не выбить бы дно!

— Разбег коротковат, начинай от Белорусского вокзала!

Пошел брать разбег Колька Зайков.

— Ну всё! — сказали акробаты. — На старте Геркулес костей! Готовь носилки. Последний рейс!

Но неожиданно для всех Колька довольно чисто скрутил передний, а затем и задний кульбиты. Клоуны рты разинули от удивления. Акробаты исступленно кричали:

— Ай, худоба! Сергей Сергеевич, оденьте ему лонжу, пусть сальто попробует!

Сальто? Вот это да! Прыжок вверх и переворот в воздухе. Это вам не кульбит!

Пожилой, лысый Сергей Сергеевич, удивительно не похожий на преподавателя акробатики, одел на Кольку ручную лонжу, кожаный пояс с веревками по бокам. В манеж выскочили два здоровенных акробата и взялись за концы веревок.

— Не дрейфь, худой, подкрутим, — подбадривали они Зайкова.

— Плечи посылай наверх вместе с руками и тут же резко бери группировку, — инструктировал Сергей Сергеевич.

Колька выполнил все указания, взлетел вверх, акробаты подкрутили его и… Вот он, глупо улыбаясь, уже стоит на ногах, и рев акробатов сотрясает стены техникума. Первое сальто — вроде первого пересечения экватора! Огромные ладони одобрительно бьют Кольку по костлявым плечам и спине.

— Бросай клоунаду, чудак, давай к нам на подкидную, верхним будешь!

Ну и Зайков! Откуда такие способности? Человек-загадка…

Жонглировали все плохо. Беспомощно перекидывали с ладони на ладонь деревянный шарик. Преподавательница жонглирования, Людмила Николаевна Кальвини, бывшая артистка цирка, полная флегматичная женщина, скептически посматривала на усилия клоунов и только покачивала головой.

Голодные, возбужденные, возвращались мы с Павликом домой все по той же дремотной улице. Шли под горку. Летели!

Солнце уже скрылось, листья деревьев потемнели. Пронизывал ветер, стало холодно. Осень давала о себе знать. Наши с Павликом легкие куртки продувало насквозь. Но нам было жарко.

— А завтра техника речи, танец и общеобразовательные предметы, — с удовольствием подумал я вслух.

— Хочешь сюрприз? — Павлик остановился. — От общеобразовательных мы с тобой освобождены. Кланяйся мне в ножки.

Изумление, отразившееся на моем лице, доставило Павлику неизъяснимое удовольствие. Он рассмеялся и снова зашагал вдоль улицы:

— А как же! Законченное среднее образование. Я доказал завучу: пусть пыхтит тот, кто только семилетку окончил. Представляешь, какая законная житуха разворачивается? Будем посещать одни специальные.

— А нельзя ли и от специальных освободиться?

Павлик словно не заметил моей иронии, он сердито фыркнул.

— Не плохо бы! Особенно от этого Васи… Эх, чувствую, будут у меня с ним стычки!

Хорошо, что он сам заговорил об этом.

— Если честно, Павлик, ты был сегодня не прав…

— Ну, поехал со своими нравоучениями! — оборвал меня Павлик. — Уж не думаешь ли ты, что я и в самом деле не смог бы сделать этот паршивый этюд?

— Уверен, что смог бы, — поспешно сказал я.

— Да мне это раз плюнуть! Но считаю, нам эти этюды ни к чему.

— Как ни к чему? — я едва поспевал за Павликом. — По-моему, это как тренировка. Ну как гаммы, что ли, для пианиста.

— Вот-вот! Осточертели мне эти гаммы!

— Но ведь без них не смог бы ты сыграть, скажем, «Аллилуйя»!

— Нашел с чем сравнивать! Цирк — это такое дело!.. Несравнимо ни с чем, ни с каким искусством. Хочешь знать, какой педагог нам нужен? Настоящий клоун. Такой, как Макс или Мишель. Принес бы он нам несколько клоунских антре, мы бы их выучили наизусть, а потом… Эх, Глеб, представляешь, сам Мишель показывал бы тебе, как надо что делать, а ты бы повторял за ним все. Вот это занятия, вот это школа!

Я даже растерялся. С одной стороны, до чего же заманчиво заниматься с самим Мишелем, с другой — как же можно так без подготовки, сразу браться за клоунские антре? Ведь это большие сюжетные комические сцены.

Но не стал я сегодня возражать Павлику и спорить с ним. Еще поссоримся! А уж так не хотелось портить радостное настроение, оставшееся от первого дня занятий.

⠀⠀

6

После обеда Павлик завалился на кровать.

— Храпану часишко, — заявил он, потягиваясь.

А я решил сегодня во что бы то ни стало увидеть Лилю. Не видел ее, казалось, целую вечность.

К дому Лили (он ведь и мой дом) подходил с трепетом, озираясь, не наткнуться бы на отца. У самых ворот кто-то обхватил меня сзади, две маленькие теплые ладошки легли мне на глаза.

— Лиля!..

— Как ты узнал?

— Я шел к тебе… и думал о тебе.

— Вот как? А я не знала, что и думать. Столько времени ни слуху ни духу. Канул…

Я все еще опасался встречи с отцом.

— Пойдем, Лиля, отсюда куда-нибудь… на набережную, что ли.

— Почему на набережную? Может, ты поступил в мореходное училище, а не в это свое шутовское заведение?

— Вот какого мнения ты о моем техникуме?

— Пока никакого. Вы же еще ничего не соизволили сообщить, уважаемый арлекин.

— И вы, уважаемый невропатолог, тоже молчите. Как у тебя там, в медицинском?

— Нормально. Ведь это обычный институт, не то что твой техникум.

— Лилька! Если бы ты знала, как там интересно!

Я потащил Лилю вдоль улицы и, захлебываясь, стал рассказывать ей все о техникуме. Об оригинальности здания снаружи и внутри, об энтузиазме студентов, о первом дне занятий… Лиля слушала не перебивая, глаза ее