Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– У них постоянное чтение идет…

– Так точно-с. Сереженька-то сейчас на фабрику уехавши, так и просил меня занести книжку Александру Сергеичу… Будьте столь любезны передать оную по принадлежности, во всех отношениях…

– Передам, отчего не передать…

Старые знакомые разговорились, вспоминая старое, и незаметно просидели за самоваром часа два.

– Засиделся я у вас, многоуважаемая, – проговорил, вставая из-за стола, Подворотнев, – и к обедне в Донской опоздал…

– Посидите еще, Аркадий Зиновьич… я сичас вам дочь свою покажу… вы ее еще махонькой зазнали…

– Олимпиаду Сергеевну? Очень буду счастлив познакомиться со взрослою девицей, которую когда-то на руках тетешкал, во всех отношениях…

Алеева послала за Липочкой. Подворотнев ощупал в кармане письмо Сергея и улыбнулся.

Липочка, как ветер, влетела в столовую и внесла с собой струю весеннего воздуха.

– А я, мамочка, в саду была! Понюхай цветки! – проговорила она, нагибая матери головку, всю сплошь убранную живыми цветами. – Хорошо пахнут?

– Очень хорошо… а ты что же, не видишь разве гостя?

Липочка отскочила от матери и поклонилась Подворотневу.

– Не узнаешь?

– Нет! – качнула она головкой. – Позвольте, кажется… ах, нет… нет, не узнаю!

– Аркадий Зиновьич Подворотнев!..

– Подворотнев?.. Не помню…

– Забыли-с! – вздохнул тот, с удовольствием смотря на Липочку.

– Ах да, вспомнила! Ха-ха-ха! – раскатилась звонким смехом Липочка. – Букет, букет, ха-ха-ха!

– Вспомнили-таки, во всех отношениях! – засмеялся и Подворотнев.

– Какой букет? Я позабыла что-то, – проговорила Анна Ивановна.

– А это так вышло-с, – ответил Подворотнев, – они-с меня все букет привезти просили, что им тогда – лет шесть было? Да не больше-с! Я и привез букет из крапивы, шутки ради.

– Ха-ха-ха! – засмеялась Липочка. – Помню, как я вас шлепала этим букетом и как вы от меня бегали и вертелись волчком.

– Ха-ха-ха, забавная история, во всех отношениях!

– Очень рада вас видеть! – пожала Липочка Подворотневу руку. – Это так давно было.

– Весьма-с, вы за это время, Олимпиада Сергеевна, успели и вырасти, и похорошеть-с.

– Неужели? – кокетливо склонила головку на плечо Липочка, и яркая краска зажгла ее щеки. – Разве я маленькая дурнушкой была?

– Так себе… но зато теперь-с – букет, во всех отношениях.

– Из крапивы? Ха-ха-ха…

– Из роз-с, из роз-с… я у Сергея Афанасьича часто спрашивал: какие вы стали? Описывал он вас подробно, но ежели бы встретить на улице – ни за что бы не узнал…

– Ах да, ведь вы у Аршиновых живете! – вспыхнула Липочка до самых век. – Что он… его давно у нас не видно…

– Уехал на фабрику… дня на три… и просил меня занести книжку Александру Сергеичу… однако мне пора, во всех отношениях… и так я у вас засиделся безмерно.

– Заходите, Аркадий Зиновьич, – встала из-за самовара Алеева, – всегда будем рады…

– Не премину-с, не премину… передайте мое почтение уважаемому Сергею Спиридоновичу… да вы не беспокойтесь меня провожать, ангел мой…

– Ничего… труда никакого… я так была рада после стольких лет…

– А я-то как рад-с… во всех отношениях… сидите, многоуважаемая Анна Ивановна, меня Олимпиада Сергеевна проводит…

– С удовольствием, Аркадий Зиновьич! – ответила Липочка и схватила под руку Подворотнева.

– Честь имею кланяться, многоуважаемая, и желаю вам всякого успеха в жизни-с! – раскланялся Подворотнев с Алеевой и вышел из столовой.

Они молча прошли две-три комнаты и очутились в зале.

– Аркадий Зиновьич, передайте, пожалуйста, Сергею Афанасьевичу, чтоб он немедленно же по приезде пришел к нам…

– Хорошо-с, – пробормотал старик и, остановившись, оглянулся во все стороны. – Вам-с… письмо-с… просил… виноват, во всех отношениях…

Он сунул в руку растерявшейся Липочке письмо и быстро спустился вниз, кряхтя и вздыхая.

Липочка даже не простилась с Подворотневым. Она подбежала к окну, дрожащими от волнения руками развернула первое письмо от Сергея, пробежала его и вскрикнула… Этот крик долетел до Подворотнева, вышедшего с подъезда. Он поднял кверху голову и, увидав бледное как полотно лицо Липочки, охнул.

– Нехорошо-с… даже очень нехорошо, во всех отношениях! – пробурчал он себе под нос и, надвинув шляпу, зашагал с алеевского двора.

VI

«Не может быть! Не может этого быть!» – шептала побелевшими губами Липочка, читая послание Сергея.

Неужели всему конец? Приедет этот, другой, посмотрит ее, как лошадь у барышника на выводке, и решит ее судьбу.

Но ведь она не знает его совсем, и он ее не знает, и она должна сделаться его женой, любить его в то время, когда любит другого, его же родного брата.

Она зажмурила глаза от этой ужасной перспективы и упала на стул.

Что делать? Неужели отказаться от счастья и идти замуж, как идут сотни, тысячи купеческих дочек, за того, кого выберет не сердце девушки, а суровая родительская воля?

«Надо бороться, но как? Боже мой, что я должна делать, научи меня!» – лепетала Липочка, припав головкой к стенке стула и еле сдерживая рыдания: идти к матери, рассказать ей все и просить ее защиты, но она сама дрожит пред отцом и слепо исполняет каждое его желание… Брат? Но что может сделать ее брат, который сам избегает всяких объяснений с отцом и старается как можно реже попадаться ему на глаза?

«Сегодня смотрины! – прочитала она еще раз письмо Сергея. – И мне никто ни слова, ни отец, ни мать, ни брат… за человека даже не считают! – с горьким чувством проговорила она, пряча письмо в карман. – Вещь я, товар, который нужно сбыть повыгоднее первому встречному дуралею-покупателю!»

Липочка вскочила со стула. По бледным щекам ее текли слезы и крупными каплями падали на грудь.

– Липа! – раздался в дверях голос матери. – Пройдемся в сад… Хочешь?

– Нет, не хочу, – отвернулась та к окну.

Анна Ивановна, сложив руки на желудке, медленною походкой подошла к дочери и села на стул.

– А мне тебе сказать кое-что надо… да ты что это, глупая, – увидала она катившиеся по лицу дочери слезы, – никак ревешь?

– И не думала вовсе.

– Да чего тут не думала, слезы так градом и катятся. О чем это такое, а?

– Так, мамаша, голова болит.

– Так