Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

два аршина пять с четвертью вершков[278], лицо белое, круглое, на правой щеке три, а на левой одна небольшие природные бородавки, глаза светло-карие, нос небольшой, туповат, волосы на голове и бровях темно-русые.

Осуждён по II разряду, приговорён к 20 годам каторги, срок сокращён до 10 лет. Отбывал заключение в Свеаборгской, Свартгольмской, Кексгольмской крепостях; в апреле 1828 года отправлен в Сибирь (в одной партии с Михаилом Луниным). Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1836 года жил на поселении.

Умер 31 мая 1851 года.

Способный офицер: в 1825 году ему доверено командовать ротой, хотя, вообще-то, это капитанская должность. Хотя за его отцом числится более 250 крестьянских душ, Пётр Фёдорович вечно без копейки (при отправке из Петропавловской крепости в Свеаборг придётся выдать ему из казны 20 рублей на одежду и расходы).

Принят в Общество соединённых славян в начале 1824 года Петром Борисовым, с которым познакомился через своего однокашника Бечасного. Весной 1825 года общество провозгласило Петра Борисова председателем, а Громницкого его заместителем. В своём полку он привлёк в общество Тютчева, Фролова, Лисовского; поручик Черниговского полка Соловьёв тоже завербован им.

Из показаний Александра Фролова:

«В том же году при сборе корпуса под Лещиным Тютчев и Громницкий предложили мне идти к артиллеристам. Мы пришли к Андриевичу…»[279]

Участие Громницкого в лещинских совещаниях несомненно; готовил ли он себя в цареубийцы – неизвестно. Следствие долго топталось вокруг этого пункта и в итоге решило: «Разделял объявленную Бестужевым цель Южного общества, чтобы для введения республиканского правления лишить жизни государя императора», но «на совершение сего злодеяния не вызывался». И ещё: был против неподготовленного вооружённого выступления. Когда в предновогодней морозной дымке явился к нему Андрей Борисов с призывом поднять роту и вести её в Новоград на соединение с другими мятежниками, он решительно отказался.

В Петровском заводе вёл жизнь осмысленную: служил чтецом в тюремной церкви; у Николая Бестужева и Торсона обучался всякому мастерству; освоил столярное и портновское ремесло.

В 1836 году поселён в Бельской слободе, в ста верстах от Иркутска, там же, где и Иван Анненков с семейством. Но бывший кавалергард вскоре отправился в Туринск, а бывшему пехотному поручику пришлось потерпеть бельское житьё-бытьё. Слобода эта пользовалась дурной славой, сюда ссылали преступников серьёзных – грабителей, буянов и убийц. Опасность от воров умеряется для Громницкого лишь его нищетою: от родни ждать денег не приходится, сами едва-едва хлеб добывают; прошение «о дозволении обязаться службою у того, кому угодно будет вознаграждать труд его куском насущного хлеба», отклонено свыше. Казённое пособие, в год 114 рублей с полтиною, да капли из Малой артели, кассы взаимопомощи декабристов, вот и всё его пропитание.

Одна отдушина: получено разрешение ездить на лечение к доктору Вольфу в Урик – 80 вёрст от Бельской. Там, в Урике, жительствуют Волконские, братья Муравьёвы и неугомонный Лунин. Дружба с последним вскоре переросла в сотрудничество.

Впрочем, равенства меж ними быть не могло ни по возрасту, ни по положению. Кавалергард Лунин с его связями, роднёй, авторитетом – и маленький армейский поручик Громницкий… Даже каторга не упразднила эту дистанцию. Громницкий становится подручным Лунина в его неустрашимой публицистической деятельности, кем-то вроде секретаря: переписчиком и распространителем лунинских сочинений.

В марте 1841 года Лунин арестован. Очень скоро добрались до Громницкого. Около года он провёл в холодной камере иркутской гауптвахты. Затем был отпущен и водворён обратно в Бельскую.

Что-то на следствии произошло неприятное. Лунин посчитал, что Громницкий его выдал. В письме Волконскому, тайно переданном из темницы: «Негодяй проболтался…»

Последующие годы Громницкий провёл в угрюмом уединении, под строгим надзором, не общаясь с собратьями по ссылке. Кажется, только двое из прежних знакомцев повидались с ним за всё это время: соученик по кадетскому корпусу, а ныне жандармский офицер Яков Казимирский и Иван Пущин проездом с Туркинских вод, куда ему было разрешено спутешествовать для лечения.

Из письма Ивана Пущина Якову Казимирскому, 9 декабря 1849 года:

«…Я погостил у Громницкого несколько часов. Впечатление этого свидания было гораздо отраднее того, которое было при вас. Он просил благодарить вас за то, что вы отыскивали старого однокашника…»

Впечатление отраднее по сравнению с тем, что было, но, вообще-то, радоваться нечему. Громницкий болен, лечиться ему не на что и не у кого. Хлопоты сестры Ольги о переводе Петра Фёдоровича хотя бы в Минусинск не увенчались успехом.

В 1851 году наконец получил разрешение прибыть в Усолье для лечения в госпитале Иркутского солеваренного завода.

31 мая 1851 года в книге учёта больных вышеназванного госпиталя появилась запись: «Поселенец из государственных преступников Черемховской волости, Пётр Фёдоров Громницкий, 70 лет, умер от чахотки…» На самом деле Громницкому было 48 лет.

Дело № 113

Возможно, капитан Тютчев был так уверен в своей роте потому, что в ней младшим офицером служил надёжный человек – подпоручик Фролов. Ему суждено пережить всех своих товарищей по Обществу соединённых славян. На старости лет он сделается одним из хранителей памяти о декабристах и соратником Свистунова в войне с Завалишиным. О его молодости, о жизни до ареста известно очень мало.

Александр Филиппович Фролов

Православный.

Родился 24 августа 1804 года (по данным формулярного списка – в 1803 году) в Севастополе (по другим сведениям, в Феодосии).

Происходил из дворян Таврической губернии, города Еникале[280]. Отец – Филипп Фролов, капитан артиллерии, других сведений о нём нет. Мать – Пелагея Даниловна, девичья фамилия неизвестна.

Воспитывался дома, в 1818 году вступил подпрапорщиком в Пензенский пехотный полк, в 1821 году произведён в портупей-прапорщики, в 1823-м в прапорщики, в июне 1825 года в подпоручики.

Член Общества соединённых славян.

Арестован 10 февраля 1826 года, доставлен в Петербург 17 февраля; на следующий день заключён в Петропавловскую крепость.

Осуждён по II разряду, приговорён к 20 годам каторги, срок сокращён до 10 лет.

Приметы: рост два аршина 57/8 вершка[281], лицо смугловатое, круглое, чистое, глаза карие, нос большой с горбиною и немного на правую сторону крив, волосы на голове и бровях темно-русые.

Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. С 1836 года жил на поселении. После амнистии вернулся в Европейскую Россию. Умер в Москве 6 мая 1885 года.

Земель и крепостных за родителями Александра Фролова не числилось, весьма вероятно, что его отец был не из потомственных дворян, а выслужил дворянство вместе с офицерским чином. Образование Александр получал дома. Судя по сохранившимся автографам, ни он сам, ни его отец великими грамотеями не являлись. Неполных четырнадцати лет определён на военную службу – а куда ещё деваться? – подпрапорщиком в тот самый Пензенский пехотный полк. Пять