Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Легкий ветерок подымал серый пепел. Пахло горелым мясом и сладковатой гнилью. Обожженные человеческие кости выглядывали из-под остатков жилищ. С десяток не тронутых огнем тел лежало подле частокола. Воронье жадно клевало добычу.

– Прочь, твари! – крикнул Вторяк, бросая копье в крылатых падальщиков. – У-у! Нечистые создания…

Птицы с карканьем поднялись в небо. Вторяк вырвал копье из земли. Посмотрел на товарищей влажными глазами. Все было ясно без слов. Мальчики подошли к месту схватки. Здесь остались лишь тела склавин. Враги похоронили своих воинов и забрали оружие. На месте лежали лишь обломки дротиков и расколотые щиты. Звериный узор на одном из них лишь немного пострадал от огня. Красный волк на нем застыл, приготовившись к прыжку. Неподалеку валялись разбитые горшки со смолой. Много осколков керамики попадалось ребятам и среди пепелищ домов. Жители защищались у стены, а потом отбивались в домах. Авары ворвались в селение с южной стороны. Они сожгли все, что не смогли забрать с собой.

«Я спускаюсь в подземное царство Аида[150].

Я на крыльях взлетел бы, но падаю вниз.

Я ступаю неловко по каменной пыли,

И проклятье навеки мой памятный лист.

Пусть простят мне мои злодеяния боги,

Я счастливым желал быть, но от слова погиб», —

мысленно продекламировал Амвросий отрывок поэмы. Увиденное потрясло его. Картина была ужасна. Может быть, еще вчера здесь кипел бой. Может быть, еще вчера сотни людей были живы. Они не ждали беды. Они не собирались покидать мир Яви или становиться рабами кагана.

– Неужели везде, где прошли авары, творится такое? – высказал общую мысль Вторяк. Брови линией гнева нависли над его очами.

Юный римлянин покачал головой в подтверждение.

Идарий заметил, как помрачнело лицо друга, как подрагивают его скулы. «Прими души отважных, Перун, и защити нас от смерти!» – прошептал в мыслях сын кузнеца. Во рту у него пересохло, он лишь с трудом смог произнести:

– Уйдем отсюда. И чем скорее, тем лучше.

– Они нам за это тоже заплатят! – Вторяк высоко поднял руку. Сжал пальцы до боли. Пригрозил кулаком в безвестную даль.

Одно за другим встречались на пути разоренные селения. Зло опустошили авары землю добричей. Всюду видели мальчики чужой рукой убранные хлеба. Попадались сожженные поля. Край опустел: люди укрылись в диких местах, а дома их погибли в огне. Дважды видели ребята конные отряды аваров. Однажды в двадцати шагах от их стоянки прошли хорваты. Амвросий хорошо разглядел их из зарослей на холме. Воины были в шлемах с султанами из темных перьев. Каждый нес колчан с дротиками и расписной щит. Редко кто имел меч. Большинство располагало топорами и ножами, подвешенными под углом.

– Было бы нас больше… Мы бы их в этой низине всех положили, – прошептал Идарий, стоя на коленях. – Ох! Как бы я их…

– Не вздумай стрелять, – пресек его юный римлянин.

– Он прав, – дрожащим голосом поддержал Вторяк. – Мало нас.

Ближе к вечеру прошел еще один отряд врага. Под липами пешие воины с резкими голосами и странными повадками разбили лагерь.

– Эти кто? – спросил племянник князя.

– Германцы, наверное, – предположил Амвросий.

– За скальпами нашими пришли, собаки.

– Тише! Уходить надо. До городища совсем близко. Сейчас отползем, а дальше по лесу обогнем его. С восточной стороны выйдем, там место самое скрытое.

– А горох когда сварим? Его у Амвросия полная сума…

– Какой тебе еще горох! – строго осадил Идарий.

Они собрали вещи и на четвереньках медленно поползли прочь.

16

Золоченые кумиры глядели на владыку степи очами, полными презрительной синевы. Каган размышлял, откинувшись в седле. Голова его немного опустилась набок, мелкие морщинки на лице разгладились, а тонкие прорези глаз стали еще тоньше. Что занимало мысли владыки степи в этот момент? Сидевшие верхом позади него военачальники, слуги и стражи могли только гадать об этом. Одному небу поверял Баян тайну великих дум.

Высокие идолы склавин молчали. Вытянувшись, стояли они на открытом месте холма в окружении вечных дубов. Маленькими казались аварские всадники, надменными взглядами измерявшие творения вражеских жрецов. Легкий ветер пробегал по траве у ног деревянных гигантов.

– Презренный Даврит приказал покрыть кумиров золотом после иллирийского похода. Он желал сделать это святилище главным для своего союза племен. Оттого столько богатств и пошло на украшение деревянных богов, – едва слышно шептал Баяну седовласый советник с серебряным грифоном на цепи поверх алого халата. Незаметно приблизился он к господину. Беззвучно заговорил.

– Мне доносили об этом…

– Больше всех ведуны украсили воителя Перуна. Его князь склавин почитал как главного из богов. Сварог рядом, по правую руку и на полголовы ниже.

Баян еще раз оглядел самого могучего кумира. Не одни усы, но все лицо, шлем с наносником и короткий плащ были золотыми. Яркими камнями мастера украсили рот и глаза идола. Взор громовержца был особенно суров. Казалось, одно мгновение отделяет идола от гнева. Бородатый Сварог смотрелся не так грозно и роскошно, как его божественный сын. Немного поодаль поднимались из земли другие божества склавин. Все они были украшены богато, как никогда прежде не украшали своих кумиров здешние племена.

«Что же за беду мне готовил Даврит? – спрашивал себя великий каган. – Хотел ли он низвергнуть меня, растоптать в пыли все мои дела и победы? Желал ли он гибели мне? Для чего не подчинился воле моей, как прежде? Зачем собирал племена в сильный союз? Для чего поставил на этом холме таких великолепных кумиров?» Нет, Баян все понимал прекрасно: вовремя пришел он раздавить подлую змею, спрятавшуюся за горами и широкой рекой. Но отчего неспокойно в эти дни было сердце его? Почему вслед за победами явились тревоги?

Множество врагов истребили авары в великой битве. Множество добычи захватили в лагере и городищах врага. Немало рабов попало в руки захватчиков. Но чем дальше, тем опасней для аваров делалась война. Почти каждый день непокорные склавины нахально нападали из лесов. У рек и болот, в низинах и на холмах поджидала опасность. С любой стороны могли ударить дротики и стрелы врага. Сотнями пропадали воины каганата, отправившиеся за добычей. Всякий отдалявшийся от крупных сил рисковал. Многих отважных бойцов потеряли авары после сражения с Давритом. Все чаще случались нападения среди ночи. Князья и старейшины не являлись просить мира.

Все это было привычным для кагана. Также когда-то сопротивлялись аварам хорватские племена, анты и венеды. Таким же непокорным был нрав их вождей. Иное волновало Баяна: далеко лежала земля склавин от центра его державы. Трудно было привести войска на