Доспехи света - Кен Фоллетт

а Эйб в школе. Наедине они говорили о самом сокровенном. Арабелла знала, что Элси все еще безнадежно влюблена в Эймоса, а Элси знала, что Эйб сын Спейда, а не епископа. Эйб был счастливым мальчиком, проклятие епископа не сработало.

Они пили чай в гостиной, выходившей на запад и залитой сейчас бледным октябрьским солнцем.

— По дороге сюда я столкнулась с Белиндой Гуднайт, — сказала Элси.

— В детстве вы с ней были большими подругами, — заметила Арабелла.

— Помню, у нее был игрушечный театр. Мы сочиняли пьесы о девочках, которые влюблялись в цыганских мальчиков.

— Ты заставила меня посмотреть одну. Это было ужасно.

Элси рассмеялась. Затем сказала:

— А теперь Белинда — ужасная сплетница.

— Знаю. Ее называют «Кингсбриджской газетой».

— Она сказала мне кое-что, что меня обеспокоило. Похоже, люди открыто говорят, что Эймос — отец юного виконта Нортвуда.

Арабелла пожала плечами.

— Может, это и правда, хотя никто точно не знает. Когда он родился, были шепотки, но они утихли. Интересно, почему слух снова всплыл?

— Из-за выборов, очевидно. Сторонники Хорнбима его распространяют.

— Думаешь, сплетни помешают людям голосовать за Эймоса?

— Возможно.

— Я расскажу об этом Дэвиду. — Арабелле нравилось называть мужа Дэвидом, а не Спейдом.

На минуту воцарилась тишина, необычная для этих двух женщин, затем Арабелла сказала:

— У тебя на уме явно что-то еще.

Элси кивнула.

— Кенелм собирает вещи, чтобы ехать в Испанию.

— Когда он уезжает?

— Пока не определился. В новом году мы отправляем подкрепление Веллингтону, и из Комба будет уходить корабль, чтобы забрать офицеров и солдат, вступивших в 107-й пехотный полк. Кенелм ждет уведомления.

— Тебе придется съехать из дома декана. Куда ты пойдешь?

— Не уверена. Может, сниму дом.

— Ты выглядишь обеспокоенной. Скажи мне, что у тебя на уме.

— О, мама, — сказала Элси, — я бы хотела жить здесь, с тобой.

Арабелла кивнула, не удивившись.

— И я бы хотела, чтобы ты жила здесь, ты это знаешь.

— Но как же Спейд?

— Вот в этом я не уверена. Он добрый и щедрый человек, но будет ли он рад делить свой дом с детьми другого мужчины — с пятерыми?

— Я знаю, это много, о чем просить. Но ты поговоришь с ним об этом?

— Конечно, — сказала Арабелла. — Но я не знаю, что он скажет.

*

Спейд был в холле, собираясь на заседание совета, а Арабелла наблюдала за ним. Бриджи выходили из моды, и на нем были брюки из серой полосатой ткани. Он надел синий двубортный фрак и высокую шляпу с загнутыми полями, затем заглянул в зеркало, висевшее у двери.

— Мне нравится, как ты носишь одежду, — сказала она. — Так много мужчин неряшливы и безлики. Ты всегда выглядишь как с картинки в рекламе портного.

— Спасибо, — ответил он. — Я и есть реклама, правда, сукна, а не портновского искусства.

— Я сегодня слышала сплетню, о которой должна тебе рассказать, — сказала она.

— Надеюсь, пикантную.

— Вроде того, но она тебя обеспокоит.

— Продолжай.

— Элси заходила сегодня днем, как обычно.

Спейд вспомнил, что зять Арабеллы вступил в 107-й пехотный полк в качестве капеллана.

— Когда Кенелм уезжает в Испанию?

— Он все еще улаживает дела.

— Я тебя перебил, прости. Что за сплетня?

— Люди говорят, что Эймос является отцом маленького виконта Нортвуда.

Это была плохая новость, подумал Спейд. Намек на безнравственность мог повредить на выборах. Нечто подобное омрачило его первую попытку стать олдерменом. Во второй раз он был уже женат, и скандал потерял свою остроту.

— Что Элси имеет в виду под «людьми»? — спросил он.

— Она узнала это от Белинды Гуднайт, а та настоящая сплетница.

— Хм. Слухи о юном Хэле ходили, но это было много лет назад.

Спейд помнил, потому что положение Хэла было похоже на положение Эйба. Считалось, что оба мальчика были зачаты в прелюбодеянии. Первый муж Арабеллы, епископ Латимер, отреагировал яростью, но, когда Джейн подарила Генри сына и наследника, тот, казалось, не усомнился в отцовстве мальчика, и сплетни утихли.

— Слухи, похоже, снова всплыли, — сказала Арабелла.

Спейд с отвращением хмыкнул.

— И я знаю почему. Это выборы.

— Думаешь, это Хорнбим начал?

— У меня нет абсолютно никаких сомнений.

На лице Арабеллы появилось брезгливое выражение, словно она съела что-то кислое.

— Этот человек одна сплошная проблема.

— Верно. Но я думаю, что смогу заставить его замолчать. Я поговорю с ним сегодня вечером.

— Удачи.

Спейд поцеловал ее в губы и вышел.

Городской совет, состоящий из всех двенадцати олдерменов, заседал в зале Ратуши. Как всегда, на столе стоял графин с хересом и поднос со стаканами, чтобы олдермены могли угощаться. Мэр, Фрэнк Фишвик, вел заседание со своей обычной смесью дружелюбия и твердости.

Оба кандидата в парламент были олдерменами и присутствовали на заседании. Спейда поразил контраст между ними. Эймосу еще не было сорока, а возраст Хорнбима подбирался к шестидесяти, но их разделяли не только годы. Эймос, казалось, был в гармонии с собой и своим положением, а у Хорнбима было лицо человека, чья жизнь представляет один непрерывный конфликт. Он склонил голову и смотрел на присутствующих из-под густых бровей, словно готовый принять любой вызов.

Выборы были главной темой. Парламент назначил их проведение между 5 октября и 10 ноября. Точную дату оставляли на усмотрение местных властей. Совет решил провести предвыборные дебаты на рыночной площади в день святого Адольфа, а голосование на следующий день в Ратуше. Было выставлено две кандидатуры, и обе были представлены в соответстующем порядке. Подсчет голосов должен был контролировать секретарь мировых судей, Люк Маккаллох. Организационные вопросы не вызвали споров, и Спейд провел это время, планируя свой разговор с Хорнбимом.

Как только заседание закончилось, он сразу подошел к Хорнбиму и сказал:

— Пару слов, олдермен, если позволите.

Хорнбим посмотрел свысока и ответил:

— У меня мало времени.

Спейд сменил тон.

— На это у тебя найдется время, Джоуи, если тебе дорога твоя шкура.

Хорнбим был слишком ошеломлен, чтобы ответить.

— Отойдем на минутку. — Спейд отвел Хорнбима в угол. — Тот старый слух об Эймосе и Хэле Нортвуде снова выкопали из могилы.

Хорнбим вновь обрел свое обычное высокомерие.

— Надеюсь, вы не думаете, что я хожу по городу и распространяю грязные