Фаворит. Том 2. Его Таврида - Валентин Саввич Пикуль

– Наконец, это невыносимо! – воскликнул герцог.

Подавая пример другим, его «Густав III» пошел на русских, желая сбить их с якорей. Во время разворота рангоута флагман получил от русских порцию ядер. Одно сумасшедшее ядро, косо взлетев кверху, убило на марсе матроса. С высоты мачты, раскинув руки и ноги, убитый полетел вниз. Но краем бушлата он застрял в блоке! Напрасно марсовая команда тянула канаты – блок заклинило прочным сукном английского производства, и флагман шведского флота потерял управление. Из люков выбегали матросы, огонь русских батарей сметал их с палубы. «Густав III» несло прямо на русскую линию…

– О боги! – взмолился герцог. – Неужели мне предстоит позор плена из-за паршивого блока, в который попал кусок вонючей тряпки от дохлого матроса?!

Русские отлично видели всю безнадежность шведов.

– Эх! – разнеслось по русской эскадре, как один общий вздох, когда покойник сорвался с блока, освободив его шкивы для работы, и тогда паруса «Густава III», снова заполоскав от порыва ветра, помогли флагману отбежать подальше…

Не так повезло идущему следом «Принцу Карлу»: не в силах выбраться из-под огня, он спустил свои флаги.

Шведы отступили, а «Раксен?Стендер» сел на мель, и шведы устроили на нем пожар, чтобы корабль не достался русским. Герцог Зюдерманландский признался Смиту:

– Сегодня я понял, что испытывает мышь, когда попадает в мышеловку… Будем считать, что нам повезло! И да поможет всевышний моему брату королю во Фридрихсгаме.

…На другой стороне Финского залива, в полном неведении событий, жил и трудился гарнизон пограничного Фридрихсгама: здесь стояли корабли и батареи, в госпитале лечились раненые, в город съехалось немало вольнонаемных работников и жен офицеров. 1 мая бригадиру Слизову доложили, что ночью в море блуждали странные огни. Слизов сообразил:

– Откуда быть кораблям, если Чичагов в Ревеле, Круз в Кронштадте, а принц Нассау-Зиген с нами?

– Очевидно, появились шведы.

– Но лед в Карлскроне и Ловизе еще не сошел.

– А может, шведы «выломались» изо льда?..

Близнецы Курносовы обедали на двухмачтовом коттере «Кречет», где командирствовал Платон Гамалея, лучший астроном флота. Великий трезвенник, он в бокалы мичманские подливал сливки.

– У вас глаза молодые, – сказал он, – с палубы оглядитесь за островами: что там в море творится?

Петр и Павел вернулись в кают-компанию:

– Ясно виден синий штандарт с тремя коронами.

– Так это королевский! Значит, Густав рядом…

Шведская эскадра открыла огонь по батареям, уже покинутым, и по улицам города, не ожидавшего нападения. Уже пылал городской мост, гарнизон спешил укрыться за стенами форштадтов, из госпиталя на валы крепости карабкались раненые, крича:

– Подавай ядра! Где порох?..

Срочно созвали офицерский совет. Комендант Фридрихсгама, служака из немцев, предложил крепость сдать:

– Де Роберти сдал Рогервик, и его не повесили.

– Еще повесим! – предрек бригадир Слизов. – Сначала выслушаем мнение младших. Так положено. Прошу господ мичманов…

– Сражаться! – запальчиво отвечали близнецы Курносовы. – Инвалиды да больные из госпиталя уже на пушках…

Слышалась музыка королевских оркестров. Начальник крепостной артиллерии (тоже из немцев) сказал, что пушки есть, ядра есть, зато нет картузов для засыпки пороха.

– Взять из лавок весь шелк, всю бумагу, – велел Слизов. – Всем бабам кульки свертывать, картузы сшивать… быстро!

Шведы уже стояли на фарватере. Их оркестры гремели. С валов крепости стреляли из ружей инвалиды и раненые. Курносовы сбежали к пристани, когда к ней подвалила шлюпка под белым флагом. Шведский офицер назвался бароном Розеном.

– Я прислан самим королем, – сказал он по-русски. – Мне нужен комендант крепости Фридрихсгама.

– Он болен, – единогласно соврали близнецы.

– Тогда прошу начальника артиллерии.

– Он вчера умер.

– Как странно! – заметил барон Розен. – Тогда передайте волю моего короля своему начальству: Фридрихсгам должен сдаться безо всяких условий. На размышление – два часа!

За эти два часа женщины гарнизона навертели кульков из бумаги, нашили из шелка «картузов», в которые и насыпали пороху. Старинные пушки времен царя Гороха открыли пальбу по шведским кораблям, и синий штандарт с тремя коронами убрался за каменистые острова…

Офицеры собрались на городской площади возле ратуши, обсуждая: что делать далее? С моря прилетела бомба и, сорвав с головы Слизова шляпу, треснулась в булыжники, дымно воняя. Петр Курносов схватил бомбу, стал выдергивать из нее запал.

– С ума ты сошел, парень! – кричали все, разбегаясь.

– Ой, горячая! – ответил Петр, отбросив бомбу…

Два дня близнецы сражались на бастионе, пока не кончились ядра. Гамалея звал их на катер обедать:

– Вы ж голодные, ребятки, ничего не ели…

3 мая ветер развел волну, хлынули дожди. В крепость вошли пехотные батальоны, присланные на подмогу. Полуголые шведы возились в воде, снимая пушки со своих затопленных канонерок. Они пытались поджечь их, но дожди заливали пламя. 6 мая король еще раз рискнул прорваться с судами за фарватер, но крепость встретила его таким яростным сопротивлением, что он был вынужден отвести свой флот в открытое море…

Только теперь примчался курьер – от Чичагова:

– Наша эскадра отогнала шведскую от Ревеля!

Слизов не дал курьеру даже покинуть седло:

– Скачи обратно! Передай Чичагову, братец, что наш гарнизон отогнал флот короля от Фридрихсгама…

Жители уже кинулись в церквушку, солдаты и матросы на радостях ставили свечки перед образом Николы Морского, хранителя всех плавающих. Десятки, сотни, тысячи свечей – все они запылали, и перед иконой вдруг выросла плотная стенка пламени. Священник гарнизона первым осознал опасность и в ужасе бил верующих кадилом по головам, крича в исступлении:

– Да кто ж так молится? Спалите вы меня…

– Спасайтесь! – кричали верующие. – Горим…

С моря король Густав III увидел пламя над Фридрихсгамом. Офицеры советовали его величеству вернуться:

– Наверняка это крепость объята пожаром.

– И пусть горит, а мы идем прямо на Петербург!

9. Преследование

Сиятельный граф Безбородко (как всегда, приоткрыв от усердия рот и сожмурив глаза, заплывшие от ожирения) бодро строчил в ставку Потемкина – к Попову: «Производится ныне примечания достойный суд. Радищев, советник таможенный, несмотря, что у него и так было дел много, которыя он, правду сказать, и правил изрядно и безкорыстно, вздумал лишния часы посвятить на мудрования… выдал книгу „Путешествие из Петербурга в Москву“, наполненную защитой крестьян, зарезавших помещиков… Книга сия начала входить в моду у многой шали; сочинитель взят под стражу».

Пожалуй, даже Вольтера в юности Екатерина не читала с таким вниманием, с каким в старости прочитала «пагубную книгу». Петербург притих: рядом с именем Радищева поминалось имя Степана Шешковского. Екатерина послала книгу Радищева в Яссы – Потемкину. Но теперь для него любое раздражение императрицы невольно связывалось с тем «зубом», который он мечтал выдернуть. Что-то мрачное творилось там,