Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Он предал нас в деле Риччо – пошел против своего собственного клана, против Дугласов! Это стерпеть невозможно! У меня было много времени поразмыслить об этом в изгнании, сначала в Англии, потом во Фландрии, потом снова в Англии. – Его темные глаза горели.

– Значит, вы нанесете первый удар? – уточнил Арчибальд. – Поддержите семейные традиции и пустите в ход большой знаменитый меч предков. Недаром он передан вам на хранение.

Мортон запустил пальцы в густую рыжую бороду.

– Нет, не возьмусь, – вымолвил наконец он.

– Что? – Босуэлл не верил своим ушам. – Тогда зачем мы вас вернули?

– Вот именно, – резко ответил он. – Я только что получил прощение королевы за одно убийство. И не собираюсь сразу же совершать другое.

Поднялся ветер, ветки дерева застучали. Все глядели на Мортона, пока тот не закричал:

– Я ненавижу его и с радостью нанесу не только первый удар, но и все остальные – если мне королева прикажет!

– Она вам приказывает. Она приказывает всем нам, – утверждал Мейтленд. – Мы обсуждали дело в Крэгмиллере, и она выставила единственное условие, чтобы это не запятнало ее чести.

– Но не уточнила, что имеет в виду под «этим», – признался Босуэлл. – Она заявила, что хочет свободы, и, когда молвила «это», имела в виду избавление.

– Сделайте это, и она потом отблагодарит вас, – сказал Арчибальд.

– Без ее личного распоряжения не сделаю, – заупрямился Мортон. – В письменном виде.

– Она отдаст распоряжение, – сказал Арчибальд.

– Так доставьте его мне.

– С удовольствием, – негодующе отвечал Арчибальд. – И прямо сейчас.

– Но как мы это проделаем? – продолжал Мейтленд. – Надо немедля составить план, здесь, раз уж мы, – он насмешливо кивнул на Мортона, – так надежно избавлены от чужих ушей.

– Заколоть его в поле, – предложил Босуэлл. – Он обожает соколиную охоту, даже в плохую погоду. Его будет легко заманить в чащу. А потом…

– Потом придется убить и его слуг – Стэндена, Тэйлора…

– Вы упускаете из виду, что лорд Дарнли знает, как вы его ненавидите, и с подозрением отнесется к вашему приглашению выехать в поле, – мягко напомнил Мейтленд.

Мортон изменился в лице.

– Правда. Но убить во дворце трудно. Чересчур много народу. Помните, что было с Риччо.

– Можно подкараулить, когда он станет переезжать из одного дворца в другой, – предложил Арчибальд. – И тогда все свалить на преступников и разбойников.

– М-м-м… да, – буркнул Мейтленд. – Но это будет зависеть от того, с каким сопровождением он поедет.

– Можно устроить засаду по пути на охоту, – сказал Босуэлл. – Тут есть преимущество – у него будет небольшая свита, и все произойдет вдалеке.

– Кто-то должен сообщать нам о его передвижениях. Это значит, что надо вовлечь в заговор кого-то из близких ему людей, – сказал Мейтленд.

– Сэр Джеймс Бальфур водит с ним дружбу, – напомнил Арчибальд. – А он падок на деньги.

– Но он может нас выдать ему, – возразил Босуэлл.

– Яд? – вопросительно произнес Мейтленд. – Старое испытанное средство всегда в запасе.

– И снова нужен кто-то близкий ему, кто мог бы это устроить, – указал Мортон.

– Не обязательно, если устроить это в публичном месте, например на банкете.

– Может, чем проще, тем лучше, – сказал Мейтленд. – Арестовать его за предательство от имени королевы, а когда он окажет сопротивление, убить. Из самозащиты, конечно.

– Достань распоряжение, – велел Мортон Арчибальду. – Ибо я буду глубоко огорчен, если не смогу поквитаться за то, что он меня самого предал.

Глава 46

Мария стояла и смотрела на Арчибальда Дугласа, на гнусного убийцу, которому следовало бы принадлежать не к Рыжим Дугласам, а к Черным. Он просил личной встречи, и она обещала в канун отъезда в Глазго. Но когда прошептал ей свою просьбу, она не поверила своим ушам.

– Нет! – прокричала она. – Нет! Я не хочу даже выслушивать столь чудовищное предложение! Прочь с глаз моих!

Распоряжение об убийстве Дарнли? В тот момент, когда он больше всего необходим ей живой! У мертвецов не бывает детей.

Она даже поспешно отправила в Глазго Бургуэна, чтобы тот взялся его подлечить и Дарнли не умер от болезни, прежде чем она до него доберется и проведет с ним одну ночь за закрытыми дверями.

Босуэлл, явно взволнованный, примчался в Эдинбург и теперь настаивал, что они с Хантли будут сопровождать ее на пути в Глазго. Радуясь возможности видеть его под любым предлогом, она была тронута заботой. По дороге ночевку устроили в Коллендер-Хаус, в доме, где жила семья Марии Ливингстон. Там было надежно и безопасно и можно было вновь повидать Ласти. Хотя она регулярно появлялась при дворе, привозя с собой маленького сына, за прошедшие два года им редко удавалось побыть наедине.

День в конце января, когда они собрались в дорогу, оставляя Эдинбург, выдался сравнительно мягкий, но дорога все равно была грязной, заваленной упавшими деревьями и глыбами льда, поэтому продвигались медленно. Босуэлл возглавлял процессию, гордо уносился вперед, настороженно и зорко приглядывался к обеим обочинам дороги в поисках чего-нибудь подозрительного. Его рыжеватые волосы чуть поблескивали в слабом солнечном свете.

«Интересно, дитя будет такое же рыжеволосое?» – подумала она и тут же почувствовала отчасти вину, отчасти волнение. Ребенок. Она носит его ребенка!

Она плохо чувствовала себя в то утро, ехать верхом было невероятно тяжело, хотя это значило быть рядом с ним, но Мария лелеяла в себе ощущение слабости как доказательство существования ребенка.

Босуэлл старался дать понять, что все о ней знает, но они до сих пор не имели возможности поговорить. Пятьсот всадников в сверкающих стальных доспехах окружали их и растягивались сзади почти на милю длинным блестящим драконьим хвостом.

Они добрались до Коллендер-Хаус близ Фолкирка к концу дня; на двадцать пять миль пути ушел почти целый день. Солнце садилось за каменной башней, окрашивая шероховатые, грубые стены в розовые оттенки. Мария с радостью спешилась и вошла в распахнутую дверь, где поджидали лорд Ливингстон с женой и ее дорогая Ласти. Она бросилась к ним и обняла своих давних друзей.

Мария Ливингстон, круглолицая, пышущая здоровьем, приверженная простому образу жизни… он явно шел ей на пользу. Она выглядит лучше любой женщины при дворе.

В тот вечер звучали французские песни, которые хорошо знал прекрасно говоривший по-французски Босуэлл, воспоминания и осторожные разговоры. Никто и не намекнул, что дела могут обстоять иначе, чем в полном и скучном порядке.

На лестнице, когда расходились по комнатам, Босуэлл умудрился оказаться рядом и шепнуть:

– Будьте вдвойне осторожны. Теперь мне известно, что у Леннокса готов план и он обсуждается на континенте. От папы тайком посылают деньги, а сюда прибыл иезуит.

– Но ведь я католичка! – прошептала она в