Исторические романы - Саймон Скэрроу

 - Схватить эту женщину,  - приказал он.  - Она может присоединиться к отцу в куче. Младенец тоже может умереть, чтобы предательская родословная подонков была стерта с лица земли.

Солдаты сразу же двинулись, чтобы вырвать ребенка у матери. Внезапно вся толпа взревела от гнева. Даже вельможи, послушно стоявшие рядом с правителем, были потрясены его приказом. Один британец шагнул вперед и направился к ауксилариям, его лицо исказилось в сердитой гримасе, а огромные руки были сжаты в кулаки, но его товарищи быстро удержали его, прежде чем солдаты успели ударить его своими щитами. Женщина с растрепанными волосами кричала во весь голос и осыпала красочными проклятиями помощников. Фигул почувствовал, как настроение в толпе резко повернулось против Тренагаса. Он заметил, как Анкаста быстро движется к правителю.

 - Отец, в этом нет необходимости.  - Она махнула рукой толпе.  - Ваши подданные усвоили урок. Незачем наказывать их без нужды. Это принесет больше вреда, чем пользы.

Тренагас какое-то время смотрел на дочь, а затем слабо улыбнулся.  - Очень хорошо, моя дорогая. Он обратился к батавцам. - Отпустите женщину. Она свободна, и может уйти со своим ребенком. -Он сделал паузу.  - Но ее отец все равно должен умереть. Я не потерплю инакомыслия от такой наглой сволочи.

Ауксилариаты подняли женщину, все еще прижимавшую младенца к груди, на ноги и толкнули обратно в толпу. Настроение оставалось напряженным, а женщина все еще кричала что-то своему отцу. Британца заставили встать на колени. Он зажмурил глаза, смирившись со своей мрачной участью. Один из помощников ударил своим сапогом по позвоночнику воина- ветерана. Британец издал болезненный стон и упал вперед лицом в грязь. Прежде чем он успел оторваться от земли, ауксиларий подошел к нему и со скрипучим лязгом обнажил меч.

Острие меча тускло блеснуло в бледном зимнем свете, когда батав поднял оружие над головой. Фигул заставил себя не отводить взгляд.  Ауксиларий вонзил сверкающее острие в затылок британца с глухим влажным хрустом. Мужчина содрогнулся, когда лезвие пронзило его плоть и вышло из горла. Женщина в толпе испустила страдальческий крик. Ее отец, умирая.лежал на земле, издавая хрипящие и стонущее звуки из  горла. Солдат начал методично отрубать ему голову, перерезая сухожилия и кости. Наконец его голова отделилась от тела и откатилась в сторону. Кровь хлынула из шеи воина яростным красным потоком и образовала на земле блестящую мокрую лужу.Фигул отвернулся, почувствовав тошноту.

Правитель удовлетворенно кивнул. Он сделал знак Коскониану: - Префект, разгоните толпу. Вы должны конфисковать все оружие и немедленно начать разбирать святилище друидов. Не позволяйте никому стоять у вас на пути. Вам ясно?

- Да Ваше Величество.

Коскониан склонил голову, явно раздраженный необходимостью обращаться к туземцу как к своему начальству. Префект отвернулся от правителя и громким голосом приказал своим людям в резиденции присоединиться к остальной части его команды и очистить рынок. Ауксиларии выстроились в ряд и двинулись вперед, отталкивая толпу щитами. Некоторые неохотно поплелись обратно в свои хижины. Другие останавливались на боковых улицах и оглядываясь на солдат с едва скрываемой ненавистью. Несколько британцев попытались отстоять свои позиции, но после символической демонстрации неповиновения развернулись и отступили по грубым улочкам, скрывшись между домами. Вскоре рынок опустел, за исключением бездыханного британского  воина, сгорбившись лежащего  на земле, кровь все еще непрерывно текла из обрубка его шеи. Тренагас с отвращением скривил губы.

 - Кто-нибудь, уберите этого несчастного.

Два ауксилария ринулись исполнять его поручение, когда правитель грациозно сошел с фургона. Один солдат схватил мертвого британца за ноги и оттащил труп, а второй поднял его отрубленную голову. Префект крикнул своим людям, чтобы они начали прочесывать поселение, и вспомогательные подразделения были немедленно разделены на секции по восемь человек. Они переходили от хижины к хижине, вынося все оружие, которое могли найти, в то время как другая группа батавов направилась к воротам поселения, а оттуда к святилищу друидов, расположенному в соседней священной роще.  Группы туземцев мрачно смотрели на иноземных солдат, их руки были сжаты в кулаки, а на лицах читалась ярость.

- Возможно, мы могли бы еще что нибудь добавить  к деталям сегодняшнего празднества,  - сказал Тренагас Сцилле. Он улыбнулся.  -Боюсь, моя память уже не та, что раньше.

Сцилла поклонился:  - Конечно, Ваше Величество. Сегодня днем вы откроете  алтарь имперскому культу на месте предполагаемого храма в честь императора Клавдия. После церемонии мы вернемся в резиденцию на пиршество, посвященное вашему славному возвращению на трон.

- О да. Я надеюсь, что все вожди из отдаленных поселений будут присутствовать?

Посланник кивнул: - Они должны прибыть сегодня  чуть позже, Ваше Величество.

Фигул увидел злобный блеск в щелевидных глазах правителя.  - А как же гладиаторские бои? У нас они состоятся, не так ли? Я совершенно уверен, что мы обсуждали возможность легкого развлечения для моих гостей позже вечером.

Сцилла фальшиво улыбнулся.  - Я уже позаботился о необходимых деталях, ваше величество. Я предлагаю использовать некоторых заключенных, содержащихся в настоящее время в форте, для этого зрелища.

Лицо правителя озарилось волнением:- Поистине замечательная идея. Пусть вероломные псы перережут друг другу глотки!

С этими словами он свернул с рынка и вернулся через ворота в резидентный комплекс в сопровождении четырех своих римских телохранителей по бокам и со своей многочисленной свитой позади. Фигул шел рядом с правителем, охваченный внезапным чувством отвращения. Правление Тренагаса началось с самого худшего из всего возможного. Если он продолжит казнить и заключать в тюрьму своих подданных, то вскоре местные жители восстанут. И когда это произойдет, Фигул и его товарищи окажутся прямо в середине.

Глава шестая

После того, как  сумерки опустились на зимнее поселение, зал резиденции правителя наполнился гомоном разговоров и смеха, когда прибыли гости. Зал был преобразован для вечернего развлечения:  по всей его площади были расставлены столики на козлах, заставленные масляными лампами и сальными свечами, создающими мягкое янтарное свечение, отбрасывающее мерцающие тени на стены. За разными столами сидели десятки вождей и членов их семей, а также некоторые из наиболее выдающихся местных воинов и родовитых вельмож. Гости вгрызались в мясо, а правитель сидел за высоким столом на возвышении в окружении своих самых доверенных советников, включая Сциллу и Анкасту. К ним присоединился префект Коскониан, блистательный в  своей изысканной тунике.

Непрерывный поток домашних рабов входил и выходил из большой открытой кухни в задней части зала, неся тарелки с жареной