Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова

ветра. Если какому-то степняку приходилось в это время года оказаться вдали от стойбища, то погонял он коня без оглядки. Спешил одинокий всадник добраться до людского жилища, подальше от жуткого снежного безмолвия, которое в любой час могло обернуться страшным бураном.

Совсем другое дело весна! Весной по степи можно скакать часами, пьянеть от аромата цветущих трав, расстилающихся пёстрым ковром под копытами быстроногого скакуна. А вылетишь из-за зеленеющих холмов на берег могучего Яика[1], и закричишь от восторга, переполняющего сердце. Вот она – огромная река, отражавшая в своих кипучих водах необъятное голубое небо!

Четверо смуглых, обгоревших под щедрым степным солнцем мальчишек, почти одновременно домчались до крутого яра. Крепко держась за косматые гривы коней, они с азартом пинали их взмокшие бока босыми пятками. Айтула опередил младших братьев, первым выплеснул победный клич в широту безбрежной степи:

– Охо-хей!

Рядом радостно и возбуждённо закричали младшие братья:

– Эй! Э-э-й!!!

Непоседливый Акшобат подбросил вверх старую войлочную шляпу, закрутился юлой на беломордом жеребчике. Казалось, ещё немного, и шляпа окажется под копытами коня, но проворная рука успела ухватить её у самой земли. Акшобат засмеялся, и от его задорного, взвизгивающего смеха стало ещё веселе на душе.

– Айда! – закричал он. – Кто со мной купаться?

Черноглазый Турыиш с готовностью развязал кушак[2], распахнул полы стёганого казакина[3], обнажив худенькую смуглую грудь. Но Айтула нахмурился, как-никак, он самый старший из братьев, ему уже четырнадцать, совсем взрослый.

– Турыиш! Вода ещё совсем холодная. Да и в стойбище пора, отец ждёт.

– И то верно, – поддержал его Акшобат. – Есть хочется, айда, кто вперёд?

Мальчишка уже натянул поводья, да остановился, привстав на стременах:

– Айтула! Табун!

Но его брат и сам услышал нарастающий, лавинообразный гул десяток тысяч копыт, приближавшийся к ним.

Темноволосый Хыяли, юркий как ящерка, соскользнул с неосёдланного коня, потянул его за гриву вниз, к реке:

– Спрячемся, если воры гонят косяк, заметят нас – убьют!

Айтула напряжённо сузил и без того раскосые глаза, пытался увидеть что-нибудь в растущем на глазах облаке степной пыли. Сегодня с утра они оставили своего отца – табунщика Журмэя, стерегущего коней беклярибека Тимера, одного. Не у него ли угоняют лошадей? От этой мысли даже жарко стало, Айтула стянул с головы мягкую войлочную шляпу, вытер ею пот со лба.

– Сойдём к реке, спрячемся. И глядите в оба, если наш табун, будем отбивать.

Акшобат лишь покачал головой. «Как можно отбить добычу у вооружённых угонщиков? Мы ещё совсем малы, а оружие на всех – старый лук за спиной Айтулы!»

Но старший брат не желал сдаваться, снял саадак с плеча, достал из потёртого колчана стрелу. Спустились к реке, поручив коней присмотру младших братьев – десятилетнему Хыяли и восьмилетнему Турыишу. Айтула с Акшобатом притаились наверху. Пригнулись к траве, напряжённо ждали приближения первых жеребцов. По ним, главенствующим в косяке, могли узнать, их это табун, или какой другой. Акшобат узрел первым, подскочил возбуждённо, заорал, пытаясь перекрыть бешеный стук копыт:

– Дикий табун! Дикие кони, Айтула!

Но Айтула, казалось, не слушал, медленно поднялся на колено, нацелил свой лук. Мощные спины мышино-серого цвета с чёрной полосой по крестцу мелькали перед его взором, взлетали в воздух и опадали в такт бега чёрные гривы. Но прищуренный глаз Айтулы не сбить с прицела ничем. Он дождался последние замыкающие ряды табуна, где неслись совсем молодые жеребцы, не отличавшиеся столь буйным нравом, как вожаки. Палец напрягся, натянул до предела тетиву и в какую-то неуловимую долю секунды сорвался, послав вдаль смертоносную стрелу.

– Есть! Попал, Айтула, попал! – Акшобат от восторга так и заплясал на месте, едва дождался, пока последние лошади промчались мимо, и бросился вперёд. Айтула бежал за ним следом, а по яру взбирались вослед младшие братья.

Молодой жеребец, тёмная шкура которого ещё не приобрела присущего взрослым сородичам серого цвета, лежал на истоптанной табуном траве. Стрела Айтулы попала прямо в глаз, и Акшобат даже присвистнул от удивления.

– Хороший выстрел, – раздался рядом незнакомый голос.

Мальчишки испуганно встрепенулись, обернулись и отступили за спину старшего брата. Отряд вооружённых незнакомцев появился неизвестно откуда. Воинов возглавлял молодой вельможа. За ним неотступно следовал седобородый всадник в простой кольчуге, но с дорогой саблей на боку. Он не сводил с мальчишек настороженного взгляда, а рассечённая старым сабельным ударом бровь придавала его лицу свирепое выражение. Самый маленький из братьев, Турыиш, уткнулся в плечо Айтуле, чтобы не встречаться со сверлящими насквозь глазами старика.

– Из какого вы улуса, джигиты?

Молодой вельможа, задавший вопрос, улыбнулся. И этой открытой улыбкой он сразу расположил Айтулу к себе.

– Мы из стойбища беклярибека1 Тимера.

– А далеко ли до улусов мурзабека Мусеки?

Мальчишки переглянулись меж собой.

– Мурзабек недавно отправился в сады Всевышнего. А его сыновья никак не решат, кто возглавит их род. Говорят, поделили людей, табуны и разъехались в разные стороны.

Вельможа помрачнел, с тревогой взглянул на старого воина:

– Что же делать, Эсфан-оглан, отец посылал нас к мурзабеку Мусеке, как к своему давнему соратнику. До улуса братьев Махдумсолтан далеко, пока доберёмся до них, битва начнётся без нас. И к кому же мы теперь обратимся за помощью? – Но тут же посветлел взором: – Может, сама судьба привела нас на земли беклярибека Тимера? Направим своих коней к владетелю мангытов, в его улусе накоплена великая воинская сила. Чем больше сотен приведём, тем удачливее будет битва с ханом Махмудом.

Эсфан-оглан недовольно замотал головой. С тех пор как старый воин ступил на землю, где кочевали степняки, всё вызывало в нём приступы недоверия и обострённого чувства опасности.

– Стоит ли доверять неразумным мальчишкам? Кто станет сообщать птенцам о раздорах в улусе могущественного бека? Они всё придумали, и неизвестно, что скрывают в своих головах. Мы поедем к мурзабеку Мусеке и не будем заезжать к другим бекам, потому что это опасно, мой господин!

– А я думаю, стоит прислушаться к словам юного джигита. – Вельможа вскинул голову, и упрямый блеск миндалевидных тёмных глаз заставил Эсфан-оглана тяжело вздохнуть. Теперь уж точно ничего не поделать. Если знатный воспитанник решил ехать в улус беклярибека Тимера, его никто не сможет остановить. А солтан уже обращался к мальчишкам: – Эй, батыры, кто из вас покажет дорогу к стойбищу вашего господина?

Вездесущий Хыяли кинулся к своему коню, но Айтула остановил его:

– Я поеду, надо позвать отца, чтобы помог разделать добычу.

Он вскочил на подведённого братом каурого жеребца и оборотил гордый и независимый взгляд чёрных глаз на незнакомцев:

– Следуйте за мной.

Молодой господин с улыбкой глядел на