Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

их смех на этом и закончился. Враг показал свою сущность. Резкий и внезапный удар был нанесен парню в живот, отчего он согнулся пополам, сдавленно и тихо вскрикнул, отступил на несколько шагов назад и повалился на бок, упав на мокрую от дождей землю. Немцы после этого почти хором и громко заговорили, закричали, будто командуя остальными школьниками. Потом хлопнул выстрел, столь неожиданный, а оттого громкий, и сразу закричали и завыли от ужаса девушки-школьницы.

Борясь с болью от удара в живот, Алексей поднял голову, чтобы посмотреть на происходящее возле него. На его глазах гитлеровцы кулаками и прикладами карабинов загоняли ребят назад в колхозный амбар, кричали на них, плевались и ругались. Когда школьники оказались внутри, один из солдат закрыл за ними ворота и подпер одну из дощатых створок лежавшим поблизости бревном, блокируя тем самым выход наружу. Девушки внутри амбара по-прежнему кричали от страха и плакали навзрыд. Кто-то из ребят громко бранился в адрес немцев. А мотоциклисты, смеясь, выпуская клубы табачного дыма, обмениваясь репликами и смеясь, шли назад, к своим трехколесным машинам, собираясь продолжить путь.

Неожиданно один из них повернулся в сторону амбара, из которого слышался девичий плач, оскалился, сплюнул, достал из кобуры пистолет, передернул затвор и несколько раз выстрелил, почти не целясь, навскидку, в направлении подпертых бревном ворот. Алесей от неожиданности и растерянности дернулся, лежа на земле. За стенами амбара кричали еще громче, плакали и рыдали. Как только последний в колонне мотоцикл набрал скорость, покидая место глумления немецких солдат над школьниками, юноша кинулся к товарищам на помощь. Ударом ноги он выбил основание подпорки у ворот, дернул на себя створку. В полумраке ему удалось сразу же разглядеть испуганные лица ребят. Они выглядели бледными, несмотря на загар от долгой работы под открытым небом. Девушки сразу же выбежали наружу. За ними последовали и несколько парней. Некоторые остались внутри, стояли молча и смотрели куда-то вниз.

Только по направлению их взглядов Алексей смог заметить то, что стало результатом появления перед ними немецких мотоциклистов. Самый старший из его одноклассников, назначенный бригадиром в одной из строительных команд, лежал на земле, раскинув руки и склонив голову набок. Куртка на его груди была распахнута настежь, обнажив взорам собравшихся ребят густо залитые кровью ворот свитера и шею парня. Глаза его безжизненно уставились куда-то вдаль, рот приоткрылся, грудь не вздымалась от дыхания, а лицо теряло цвет прямо на глазах. Земля под его головой пропитывалась кровью.

Алексей бросился к товарищу, упал перед ним на колени, схватил его за плечи, что-то приговаривая. Но вдруг отпрянул от него и поднял взгляд на остальных, которые будто бы уже все осознали и поняли, что выстрелы, сделанные гитлеровцем напоследок, стали смертельными для одного из них.

– Надо остановить убежавших! – резко и громко вырвалось у Алексея, моментального оценившего обстановку.

Он первым из ребят взял себя в руки, чего сам никак не ожидал, хотя лидерские черты иногда за собой замечал и был по характеру ответственным, но все же не считал, что у него есть присущие настоящему руководителю качества. Однако в этот момент он взял на себя роль вожака.

Ребята послушали его. Двое из них выбежали из амбара и бросились собирать поддавшихся панике и убежавших школьников. Остальные остались с Алексеем и все еще смотрели на погибшего товарища.

– Ему теперь ничем не помочь, – тихим голосом заключил один из парней.

До этого момента Алексей, как и большинство ребят из его бригады, еще никогда не видели так близко мертвого человека. Редкие похороны кого-либо из селян в родной деревне были несчет. В них все было предсказуемо, и сама смерть казалась естественным концом жизненного пути умершего. А тут прямо перед ними лежал только что лишившийся жизни одноклассник – полный сил парень, перед которым не так давно были открыты все дороги жизни.

– Ни машину, ни полевую кухню точно уже не дождемся, да и сами можем пропасть, – заключил Алексей. – Если немцы были на мотоциклах, а это, видимо, их разведка, то скоро и основные части нагрянут. Значит, уходить отсюда надо.

– Без приказа? – возразил кто-то из его товарищей.

– Неоткуда нам теперь ждать приказ! – оборвал его тот. – Подводы нет, мертвого бригадира везти не на чем. На руках не унести. У нас даже носилок нет. Здесь временную могилу отроем, а в школе сообщим о его смерти.

Алексей плотно сжал губы. Принятие решения за всех далось ему нелегко. Старший товарищ умер от раны почти на его глазах. Еще десять минут назад они стояли рядом, переговаривались о связи с руководством школы, обсуждали возможное время окончания дождя и возможный период прибытия полевой кухни. Теперь же он взял на себя ответственность решить судьбу тела своего бригадира. Никто ему не возражал. Школьники молчали, что говорило об их негласном принятии Алексея в качестве нового лидера в их маленьком трудовом коллективе. А сам он до боли стиснул зубы и боролся с желанием расплакаться от навалившегося горя.

В полной тишине и полумраке амбара была вырыта неглубокая могила под одной из стен, куда школьники под руководством Алексея стащили завернутое в брезентовый плащ тело своего товарища. Потом его засыпали землей и даже провели короткий траурный митинг, на котором уже никто из ребят не стеснялся своих чувств и не сдерживал слез.

Незадолго до наступления темноты два десятка школьников, ведомые новым бригадиром, покинули амбар и место строительства земляных укреплений и двинулись в обратный путь. Местности почти никто из них не знал, предполагалось лишь направление движения. Но ясным было Алексею только одно: следовать домой, к школе, нужно не по дороге, а вдоль нее, так как гитлеровцы уже шныряли где-то рядом и сталкиваться с ними снова никто не хотел.

Следы последних и их деяния показались уже скоро. На обочине ребята увидели тело мертвого милиционера, видимо, местного участкового, расстрелянного едва ли не в упор. Он лежал, раскинув в стороны руки, полуоткрытыми безжизненными глазами на почерневшем лице глядя в серое осеннее небо.

– Мотоциклистов работа! – заключил кто-то из школьников.

– Похоронить бы, – тихо предложил кто-то из их группы.

– Нет возможности, – с сожалением ответил всем Алексей. – Темнеет. А нам еще до какой-нибудь деревни дойти надо.

Переночевав в одном из попавшихся на пути сельсоветов, они лишь к середине следующего дня добрались до города и школы, в здание которой вошел лишь новый бригадир. Остальные ребята, измученные голодом и трудной дорогой, предпочли сразу же отправиться по домам. Алексей решил для себя сначала сдать тетради с записями о проделанной