Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

то, что наконец увидит под облаками самолеты с красными звездами на крыльях. Но надежды его рухнули, когда из-за облака вынырнула непривычная на вид крылатая машина с двумя параллельными трубами фюзеляжей. О существовании таких самолетов юноша только слышал, но никогда не видел даже на картинке. Теперь же один такой предстал перед ним вживую. Он был хорошо виден в небе и отчетливо демонстрировал свою принадлежность: на крыльях прекрасно проглядывались немецкие балочные кресты. Самолет проплыл над городом, где-то над районом расположения моста сделал вираж и скрылся за облаками. Через минуту снова прогремели взрывы. Теперь их было непривычно много. Они звучали гулкими раскатами один за другим, волнами, чередовавшимися с интервалами в несколько секунд. За ними не было слышно стрекотни пулемета и хлопков винтовочных выстрелов.

Алексей встрепенулся. Верх одержала та самая его половина, что была основана не на чувствах и эмоциях, а на воспитании и долге. Он повернулся в ту самую сторону, откуда доносились разрывы снарядов, где шел бой за город, за мост, за переправу через реку. Он предположил, что директор школы может сейчас быть именно там, в рядах тех смельчаков, кто сражается с врагом.

Парень сжал волю в кулак, сосредоточился и заставил себя сделать тот самый шаг, что отделяет юношу от мужчины и воина. Он уверенной походкой зашагал туда, где гремели взрывы и поднимались ввысь столбы густого дыма, где дрались с врагом те, с кем он хотел быть равным по духу. А та его половина, что тянула домой, исчезла и больше не терзала его нутро.

Алексей двигался быстро. Смотрел только в одну сторону. Тяжело дышал и постоянно вытирал со лба пот, снимая при этом с головы кепку. Он миновал одну улицу, вторую, перешел на третью. За его спиной остались несколько городских кварталов, застроенных неброскими бревенчатыми домами простых тружеников, бывшие купеческие двухэтажные усадьбы, поделенные на отдельные квартиры для рабочих и служащих. Он не обращал на все это внимания, потому как шел к своей цели и хотел побыстрее оказаться в самой гуще событий.

Неожиданно где-то рядом с ним снова прогремел сильный взрыв, похожий на тот, что ударил недалеко от школы некоторое время назад. Алексей опять присел на корточки и пошатнулся в тот момент, когда попытался встать. Его обсыпало пылью, на голову упали куски земли и щепа. Потянуло гарью. Слышался звук ломающегося камня и досок, звон битого стекла и треск деревьев, что росли вокруг.

Алексей выпрямил спину и начал отряхивать с себя упавший на него сверху мусор и пыль. Едва он поднял глаза и посмотрел вперед, как увидел пробегающего мимо невысокого мужчину, одетого так, будто на дворе была не вторая половина сентября, а середина лета. Потом со двора за ним выбежала такого же возраста женщина, державшаяся одной рукой за голову и, видимо, закрывавшая пальцами рану, потому как по тыльной стороне ладони обильно текла кровь. За ними проследовал подросток, в котором Алексей узнал ученика своей школы из седьмого или восьмого класса. Его лицо было искажено от ужаса, а рубаха на спине была в клочья изодрана и вымазана чем-то темным. Юноша не знал, что сказать им. Растерялся и просто наблюдал за тем, как эти люди, что-то причитая и крича на бегу, скрылись во дворе постройки через улицу.

Внимание Алексея переключилось на громкий и пронзительный женский крик, доносившийся из-за ограды, за которой только что прогремел взрыв. В звучавшем оттуда голосе сквозили ужас и отчаяние. И в нем вновь проснулся инстинкт самосохранения, толкавший его подальше отсюда. Алексей снова стиснул зубы, пересилил себя, переборол свой страх и шагнул вперед. Он перелез через небольшой завал, из-за которого минуту назад показались люди, спасавшиеся, судя по их виду, от последствий взрыва. Затем обошел покосившуюся постройку, напоминавшую большой дощатый сарай, стены которого неестественно накренились под давлением большой внешней силы, и вошел в засыпанный битым кирпичом, камнем, ломаными бревнами, ветками деревьев и битым стеклом двор бывшего купеческого особняка.

Он плохо знал это место, так как нечасто заходил сюда во время прогулок со школьными товарищами. Но он прекрасно помнил, что именно в этом дворе находился двухэтажный дом дореволюционной постройки, принадлежавший когда-то не то градоначальнику, не то знатному чиновнику, не то купцу. Два этажа и высокая мансарда под крышей. Два крыльца и огромная веранда с большой площадью остекления. Узорчатый балкон под самым верхом, с витиеватыми, мастерски сделанными колоннами. Дом был красив… Когда-то был красив.

Сейчас же Алексей оторопел, когда увидел то, что осталось от здания, пару лет назад привлекшего его внимание своим красивым обликом. Крышу разворотило так, будто бы какая-то неведомая сила ударила по ней изнутри, разом вывернув ее наизнанку. Этим же мощным воздействием были выбиты большие и причудливо украшенные окна. В них не было ни рам, ни стекол, ни резных наличников. Верхние ряды бревен в стенах второго этажа будто бы надломило чем-то тяжелым. Они казались приподнятыми со своих мест и сильно потрескавшимися. Широкую веранду почти полностью раздавило фрагментами крыши, когда ее части обрушились. Пахло гарью, а над всем зданием ввысь поднималось дымное облако.

Оторопь юноши прошла после очередных услышанных им истошных женских криков, доносившихся откуда-то из-за стен под обрушившейся крышей. Стало сразу понятно, что кому-то нужна срочная помощь. Ее ждут, на нее надеются. Но все только что произошло. С момента страшного удара и взрыва миновало едва ли две или три минуты. Несколько человек на глазах Алексея спешно покинули опасное место, получив ранения, и сами нуждались сейчас в помощи.

Юноше захотелось закричать, чтобы позвать людей на выручку, инициировать скорейшее спасение тех, кто оставался за разрушенными стенами дома. Но поблизости никого не было.

Ждать было больше нечего. Он решительно бросил под ближайшее дерево свой портфель с тетрадками и учебными принадлежностями, скинул с плеча сумку с продуктами, избавился от вещмешка за спиной и шагнул в сторону находившихся в опасности людей. Перебрался через завал раздавленной веранды, где едва не рухнул в проемы между сломанными балками и перекрытиями. Чуть не порезал голень об огромный кусок битого стекла, торчавший откуда-то сбоку. Потом он вцепился пальцами в деревянный подоконник, за пределами которого начиналась задымленная темнота одного из внутренних помещений дома. Подтянулся на руках, вскарабкался на него и ввалился вперед, почти ничего не видя перед собой. Резкий запах гари ударил ему в лицо, сразу стало тяжело дышать. Он закашлялся. Закрывая рукавом куртки рот и нос, Алексей начал вглядываться вперед, в еле проглядываемый полумрак комнаты, в которой