По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Когда войско Толуя вышло из ставки, задача его была простой: дойти до столицы Южного Суна Кайфэна и войти в неё хозяином и победителем. Монголы не сомневались, что после унизительных переговоров чжурчжэни не в состоянии будут не только выстроить оборону, но и просто поднять головы при появлении монгольских всадников. И вдруг это неведомо откуда появившееся стотысячное войско врага. Будто их предупредили о том, что младший сын Чингисхана ведет своих людей к столице. Каждые три часа разведчики сообщали, что войско чжурчжэней подходит всё ближе.

Как только Толую донесли, что ещё и ущелье впереди перекрыто противником, он понял, что они окружены. Наследник обвел взглядом сидящих в шатре полукругом тысячников и сказал: «Нас предали. Что будем делать?» Все молчали и боялись смотреть на него. Он мог заподозрить любого. Лучше спрятать глаза, которые могут выдать, что на душе у каждого.

– Справедливый и мудрый хан, позволь пригласить молодого кангла йададжа, – сказал толстый Субэдэй и поклонился молодому вождю. Двухметровый, напоминающий старый дуб, полководец был толстым и казался неповоротливым. Его круглое лицо имело туповатое выражение. Но все знали, что у Субэдэя хорошая память и он помнит немало их грехов. На всякий случай все закивали головами. «Может, пригодится его колдовство», – закончил Субэдэй и почесал спину рукояткой плетки.

Теперь и Толуй вспомнил про этого йададажа. Брат Угэдэй сказал, что канглы прислали человека, который может вызывать любую погоду. Об этом поминал еще великий отец.

– Как его зовут?» – спросил он.

– Тыал, – ответил Субэдэй, – на их языке «ветер».

– Что же он сделает?

– Я слышал, что он может попросить небо нам помочь, – неуверенно ответил великан.

Толуй кивнул головой, и Субэдэй, легко подняв свою тушу с ковра, вышел из шатра и кликнул посыльного.

Тыал вошёл, встал на правое колено и, склонив голову, с волнением ждал, что скажет хан.

– Подойди.

Тыал поднялся. Он чувствовал на себе тяжёлые взгляды двух десятков людей. Одно имя каждого из них заставляло трепетать врагов и бледнеть подчиненных.

– Ты знаешь, зачем тебя позвали?

– К нам подходит войско чжурчжэней, великий хан.

– Тебе сколько лет?

– Семнадцать, великий хан.

– Откуда ты знаешь про чжурчжэней?

– В ставке все об этом говорят.

– У входа в ущелье, в которое мы направляемся, они тоже стоят. Что ты можешь сделать? Можешь остановить их?

– Я обращусь к небесам и попрошу их защиты.

– Это всё?

– Да.

Толстый Субэдэй недовольно крякнул и подумал, что сам дьявол потянул его за язык напомнить хану об этом мальчишке. За советы, которые оказывались пустыми, многие теряли головы.

Толуй с тоской посмотрел на худощавого паренька и почувствовал себя собакой, надеявшейся, что ей кинут кость. А ведь после смерти великого отца именно он остался в огромном государстве регентом и только недавно передал бразды правления старшему брату. Если сейчас он потерпит поражение, то рухнет вся его жизнь. Но жизни не жалко. Страшен позор, который покроет его имя.

– Что тебе надо, чтобы остановить чжурчжэней? – спросил вождь паренька.

– Мне нужно, чтобы наши воины спрятали себя и лошадей от снега и сильного холода.

Толуй удивился, но не стал переспрашивать, почему жарким летом нужно прятаться от холода. Делать так вместо того, чтобы готовиться к отражению атаки, было неразумно.

Встал тысячный от найманов.

– Я думаю, этот мальчишка говорит глупые вещи. На нас будут наступать, а он предлагает скрываться под одеялами, как дети, которые боятся страшной сказки.

– Что предлагаешь ты, Хоросан? – сказал Толуй.

– Готовиться к бою, мой господин.

– Их намного больше, чем нас.

– Мы готовы умереть.

– Умереть мы успеем, а сейчас делайте, что говорит этот йададжа, – устало ответил Толуй и взмахом руки отпустил Тыала.

Когда он вышел из шатра, солнце стояло в зените. Быстрым шагом Тыал направился к своему коню, стоящему у привязи. Тыал развязал переметную суму и вытащил из неё небольшой кожаный мешок. Подхватив ношу, он пошел в ту сторону, откуда прискакали разведчики. Прошагав два полета стрелы, он положил на землю мешок и стал развязывать сыромятные ремешки.

Нефритовая шкатулка

Сашенька вошла в метро и села в подошедший вагон. Даже в час пик с этим не было проблем. Девяткино – конечная станция, и свободные места были всегда. Она устроилась рядом с выходом, вынула из куртки наушник и вставила в левое ухо. Вчера она скачала аудиороман о Чингисхане. Для неё поездка в метро была самым бесполезным временем в течение дня, поэтому, чем пялиться на одни и те же лица, лучше погрузиться в исторические мифы. Это посоветовал ей дед. Сашенька решила, что удобнее было бы слушать. Она уже забыла, когда читала что-нибудь кроме сценариев.

Сашенькой её дома называли с детства. В школе иногда Саней. Настоящее имя её было Сандаара, по-якутски «сияющая». Мама рассказывала, что родилась она в июле, на рассвете. После родов её привезли в палату и поместили на кровать напротив окна, выходящего на восток. Солнце как раз всходило, и всё окружающее казалось сияющим. Утром в коридоре остановилась каталка, медсестра взяла с неё белый свёрток и подала молодой маме. Девочка лежала с открытыми глазками, и на личике у неё была улыбка.

– Как солнышко сияет, – сказала медсестра, – в Ысыах родилась.

Имя придумал дедушка.

– Вот и пусть будет Сияющая – Сандаара.

В детском саду её называли Сашенькой, потом в школе. Так и получилось, что Сашенькой она стала и в университете.

Сегодня Сашенька собиралась заехать к Ваське, своему институтскому дружку, старинному и заветному. Два года назад она окончила исторический факультет МГУ. Вася получил свой красный диплом четырьмя годами раньше и теперь работал младшим научным сотрудником в Кунсткамере. Вернее, в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук. Устроиться туда вчерашнему выпускнику практически невозможно. Слишком солидными были и этот музей и люди, которые в нем трудились. Но у Васи была тетя Люся, которая в Смольном заведовала хозяйственным управлением. Родная сестра мамы и похлопотала за любимого племянника.

Накануне вечером Вася позвонил Сашеньке и сказал, что для такой любопытной особы, как она, у него есть кое-что интересное.

«Разожгли костры. В больших казанах варили потроха… Неторопливо смакуя, Аргас снимал с ребрышка мясные дольки, выскребал кость до сияющей белизны», – смаковал аудиочтец. Сашеньке вдруг страшно захотелось есть. По утрам она редко завтракала. Выпивала кофе и начинала собираться. Но сейчас, в вагоне метро, она будто почувствовала запах вареного мяса, и внезапный голод заставил желудок заныть. После пересадки