100 великих рыцарей - Олег Викторович Вовк

но оно перебивалось общим впечатлением чего-то страшного. Весь облик Боэмунда был суров и звероподобен – таким он казался благодаря своей величине и взору, и, думается мне, его смех был для других рычанием зверя. Таковы были душа и тело Боэмунда: гнев и любовь поднимались в его сердце, и обе страсти влекли его к битве. У него был изворотливый и коварный ум, прибегающий ко всевозможным уловкам. Речь Боэмунда была точной, а ответы он давал совершенно неоспоримые. Обладая такими качествами, этот человек лишь одному императору уступал по своей судьбе, красноречию и другим дарам природы».

Сын норманнского герцога Апулии Роберта Гвискара, Боэмунд был прирожденным рыцарем. Еще юношей он участвовал в войнах отца против Византийской империи, где отличился при взятии города Диррахия. Храбрый, ловкий и честолюбивый, Боэмунд был готов с легкостью отказаться от своего маленького владения в Южной Италии ради надежды приобрести на Востоке большое царство. Поэтому, едва его слуха достигли известия с Клермонского собора, Боэмунд сразу же прекратил осаду Амальфи и собрал вокруг себя множество новоиспеченных крестоносцев.

По свидетельству летописцев, армия Боэмунда насчитывала 10 тысяч конницы и 20 тысяч пехоты, причем ядро этого воинства составили норманнские бойцы, закаленные в битвах с греками и сицилийскими сарацинами. В крестовом походе Тарентского князя сопровождали лучшие рыцари Апулии, Калабрии и Сицилии, такие, как Ричард Салернский, его брат Ранульф, Герман Канийский, Роберт Сурдевальский, Роберт Гозский, Буаль Шартрский, Готфрид де Монтегю, и славнейший из всех – Танкред, племянник Боэмунда, истинное зерцало рыцарства по представлениям многих современников и потомков.

Пунктом сбора всех ополчений крестоносцев стал Константинополь, поскольку именно император Византии Алексей Комнин, владениям которого угрожали мусульмане, обратился за помощью к папе Урбану. Каждое из этих ополчений добиралось до столицы Византийской империи своим путем. Что касается армии Боэмунда Тарентского, то она, погрузившись на корабли, пересекла сначала Адриатическое море, а уже дальше следовала по суше, через Эпир и Фракию.

Будучи союзником крестоносцев, император Алексей, тем не менее, преследовал лишь собственные цели. Воспользовавшись тем, что отряды крестоносцев подходили к Константинополю разрозненно, стягиваясь сюда на протяжении всей осени 1096 года, он постарался навязать им свою волю, заставив их вождей принести ему вассальную присягу. К строптивым применялась сила – выражаясь современным языком, византийская армия была приведена в полную боевую готовность.

Боэмунд Тарентский, давний недруг императора, прикинувшись смиренной овечкой, послушно, как школьник, пробубнил слова требуемой клятвы. У него не вызвало протеста даже требование императора передать в его руки все города, которые крестоносцы завоюют в Малой Азии. Разумеется, Боэмунд не собирался выполнять ни единого пункта из этой дурацкой клятвы, рассматривая ее как пустейшую формальность. Не затем он отправился в этот опасный поход, чтобы таскать каштаны из огня для презренного ромея. Лукавый византиец, со своей стороны, не верил ни единому слову вождей франков, поэтому, ради обеспечения собственных интересов, Алексей Комнин решил, что войско крестоносцев в походе будет сопровождать сильный византийский отряд.

Тем временем к Константинополю стягивались все новые и новые толпы рыцарей креста. Изголодавшиеся по пути, они, словно бесчисленные стаи прожорливой саранчи, разлетелись по окрестностям столицы в поисках продовольствия и фуража. С местным населением грубые франки особенно не церемонились. Император Алексей, засыпанный жалобами своих подданных на грабежи латинян, поспешил переправить буйных союзников через Босфор. Весной 1097 года крестоносцы вступили на территорию Малой Азии. Их громадное войско, не поддающееся исчислению, почти не встречало сопротивления, пока не подступило к Никее, столице султана Килидж-Арслана.

Рассеяв отряды султана, крестоносцы осадили Никею. Когда город уже готов был пасть, византийский император вступил в тайные переговоры с осажденными, убеждая их сдаться его воинам и угрожая в противном случае страшной резней, которую свирепые крестоносцы не замедлят учинить в захваченном городе. Испуганные жители поспешили впустить в Никею византийский отряд, а греки захлопнули ворота перед самым носом крестоносцев.

Ярость воинов креста невозможно описать. И хотя император, желая подсластить горькую пилюлю, приказал своим солдатам выдать крестоносцам большую часть захваченной добычи, эта компенсация никого не устроила. С тех пор за императором Алексеем закрепилась репутация вероломного предателя.

От Никеи орды крестоносцев двинулись к столице Сирии – Антиохии. По дороге они разделились на два корпуса, каждый из которых следовал своим маршрутом. Этим и воспользовался жаждавший мщения Килидж-Арслан («Львиная Сабля»). Хитрый как лис и храбрый как лев, он уже давно шел по следам крестоносцев. В долине Горгони, близ Дорилеи, корпус Боэмунда попал в засаду, устроенную в горах. 150-тысячное войско мусульман стремительно атаковало противника, смяло отряд Танкреда и ворвалось в лагерь крестоносцев. Однако Роберт Нормандский, выхватив из рук знаменосца свой белый с золотом стяг, повел рыцарей в контратаку. Боэмунд поддержал потрепанный отряд Танкреда и призвал воинов не падать духом – в самом начале боя он отправил гонцов за помощью. И действительно, вскоре показался корпус Готфрида Буйонского, с марша атаковавший сарацин. Удар Готфрида был настолько сильным и неожиданным, что все огромное войско Килидж-Арслана бежало в великой панике. На поле боя остались 23 тысячи убитых турок; крестоносцы же потеряли в битве при Дорилее около 4 тысяч человек.

Антиохия, один из крупнейших городов Восточного Средиземноморья, представляла собой почти неприступную крепость: 450 башен возвышались над ее толстыми стенами; город прикрывали с разных сторон горы, река, болото и море. Защищал Антиохию умный и энергичный полководец Баги-Зиян с отборным войском.

Около года крестоносцы тщетно осаждали Антиохию. Они тяжко страдали от болезней и холодных дождей. Каждый седьмой умер от голода. В довершение всех бедствий пришло известие, что туркам идет на выручку мосульский эмир Кербога с 200-тысячным войском. Если бы эта армия подошла к Антиохии раньше падения города, то участь крестоносцев была бы решена, и им не осталось бы ничего, кроме позорного плена или почетной гибели.

Положение спас Боэмунд. Он вступил в сговор с неким Фирузом, командовавшим тремя башнями осажденного города. Этот предатель согласился пропустить рыцарей в город через свой участок обороны. Тогда Боэмунд на военном совете предложи князьям провести их в город, но с одним непременным условием: Антиохия должна перейти в его владение. Те поначалу отказались, ссылаясь на присягу, принесенную императору. На самом деле они просто не желали отдавать одному человеку столь лакомый кусок. Однако Тарентский князь имел на руках один очень важный козырь – он напомнил им о страшном Кербоге: «Время не терпит, – заявил он, – торопитесь действовать: завтра, может быть, будет поздно!».

Поколебавшись, князья под давлением обстоятельств были вынуждены принять условие Боэмунда. В ночь на 3 июня 1098 года