Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Неважно, главное, чтобы он дома был, остальное дело техники, — заверила комсорг и первой зашагала через дорогу к сидящим на скамеечке у подъезда бабулям.

— Товарищи бабушки! — с ходу обратилась она к престарелым дамам. — Мы тут по комсомольскому поручению. У вас в девятой квартире Михаил или Семён живет. Он кто такой?

— Мишка-то?! — оживились старушки. — Инженер на водоканале. Непьющий, но чудной. Каждое лето куда-то ездит с надувной лодкой. Может, золото моет на Колыме, а может, спортсмен. От него пять лет назад жена к шахматисту убежала. Нелюдимый он, Мишка.

— Отчество у него какое? — дополнительно уточнила Хольда.

— Отца его Сеней звали, — начали вспоминать бабули. — Водопроводчик. По пьяни сгорел. Курил в кровати и уснул. А матери, кажись, не было. Или была, но тоже сбежала. Бегут от них бабы. Значит, чего-то неладное!

— Сеня, — запоминая, вслух повторила комсорг и позвала ребят: — Чего ждёте?! Нас Михаил Семёнович ждёт не дождётся.

Она, конечно, шутила. Михаил Семёнович только налил горячую ванну и собирался туда забраться, как раздался звонок в дверь. Нехотя натянув застиранные трусы, он подошёл к двери и посмотрел в глазок. Детей за дверью он не узнал. Это были явно незнакомые дети. Впрочем, знакомых детей у него тоже не было, за исключением отвратительного семилетнего сынка соседей, который время от времени пачкал ему вьетнамской мазью «звёздочка» дверную ручку. Так что желания открывать совсем не было, но дверной звонок сводил его с ума. И он всё-таки открыл.

— Вы, Михаил Семёнович, были вчера у гражданки Антокольской и приносили ей медальон из «чёрного клада»? — с порога ошарашила его вопросом Хольда.

— Я, — поддавшись её напору, машинально ответил Михаил Семёнович и от этого дополнительно разозлился. — Чего надо? — рыкнул он на нахалку.

— Медальончик, пожалуйста, — протянула ему раскрытую ладонь девочка.

— Что?! — совсем озверел от такой наглости мужчина и хотел было хлопнуть дверью перед её носом, но в проёме уже стоял мальчик с упрямым лицом.

— Этот предмет может очень много бед принести людям, — спокойно объяснил Борька.

— Пошли вон! — заорал было на него Михаил Семёнович, но дети скопом навалились на него, вцепились в руки, ноги и бросили на диван у двери.

— Вижу, вы по зге жить не хотите? — холодно поинтересовалась у него комсорг.

— Кто вы такие?! — продолжал возмущаться мужчина, тщетно пытаясь вырваться из детских рук.

— Местные, — ответил Борька.

— Это я местный, у меня пять поколений здесь жило! Я по крови купец второй гильдии! Белишевы мы! — зло прохрипел Михаил Семёнович.

— А я княжна, считай, — усмехнулась Принцесса. — У меня папа глава района.

— А я баронесса, — вставила свою «шпильку» Роза. — У меня дедушка цыганский барон.

— Дед Яша — барон? — не поверил Серёжа.

— Барон, — подтвердила Ксюша. — К нему каждое 1 Мая со всей Москвы и области цыгане съезжаются.

— Всё! Закончили поэзию, вернёмся к нашему вопросу! — махнула рукой Хольда и склонилась над пленённым мужчиной. — Где злая бирюлька, мужик?

— Продал! — сдался тот, видя неуклонную решимость детей причинить ему физический вред, если он не пойдёт им навстречу. — Через библиотекаря продал.

— Как продал, предатель?! — не удержалась комсорг и влупила ему в грудь кулаком. — Что значит продал?! Кому продал? Адрес и деньги давай!

— Какие деньги? — оправляясь от удара и становясь всё сговорчивей, спросил Михаил Семёнович.

— Какие от продажи выручил, — объяснила ему Хольда. — Мы на что обратно его выкупать будем?

— За 25 рублей продал, но на два рубля уже продукты купил и газеты, — признался мужчина и окончательно сник. — Отпустите, я отдам. И мне как-то адрес библиотекаря написать надо!

Комсорг утвердительно кивнула друзьям, и они отпустили Михаила Семёновича. Тот сходил в квартиру под присмотром Борьки и Серёжи и вернулся с деньгами и бумажкой, на которой был записан карандашом адрес.

— Вот! — протянул это всё комсоргу. — Библиотекаря зовут Никита Сергеевич. Отпустите меня, у меня уже ванна остыла!

— Хорошо, чеши мыться! — смягчилась девочка. — Два рубля я свои доложу, но должен будешь. Я завтра зайду.

— Будут! — клятвенно уверил её мужчина, подтягивая сползающие трусы. — Деньги будут, товарищи!

— Никита Сергеевич, — Принцесса повторила вслух имя-отчество библиотекаря и задумалась.

Она знала одного библиотекаря Никиту Сергеевича, с ним дружил её отец. Папа тоже коллекционировал антиквариат. У них по всей квартире были расставлены резные комоды, этажерки и прочая древняя мебель, приобретённая через Никиту Сергеевича и с любовью отремонтированная лично папой. Была и живопись, преимущественно пейзажи. Были фарфор и бронза. Особенно выделялась метровая статуэтка обнажённой греческой наяды. Когда приходили гости, Елизавета Гавриловна прятала наяду в стенном шкафу за шубами. Иначе у мужиков разговор не клеился.

Никита Сергеевич, под стать художественным ценностям, которые продавал, был прекрасен во всех отношениях. С него можно было писать аристократа начала позапрошлого века. А речь его лилась умилённо комфортным ручьём, отчего хотелось немедленно предаться неге и философскому созерцанию.

Род свой библиотекарь вёл от Телятевских-Ватутиных, которым в шестнадцатом веке принадлежала добрая половина земель в округе. Знатностью своей Никита Сергеевич не кичился, старался быть со всеми обходительным. Разве что имел слабость к дамам, в том числе и замужним, но ходу своим страстям в Тушино не давал, крутил романы ближе к центру и по области. После очередной интрижки «ложился на дно» в родном районе, на квартире одной из подписчиц, среди которых была и мама Жабина — Кристина Зурабовна. Некоторые обманутые мужья пробовали его найти и наказать, только тушинские подписчицы препятствовали возмездию. Изловить Никиту Сергеевича не представлялось возможным, в особенности если он находился под защитой Кристины Зурабовны, в большом деревенском доме на окраине деревни Мякинино. Её огромный разделочный тесак отрезвлял самые горячие головы.

Мало того: когда Никита Сергеевич доверял ей свою участь, муж Кристины Зурабовны брал отгулы за свой счёт и спал в соседней комнате с комнатой библиотекаря. Охранял родовитого любодея.

— Это даже чересчур как-то! — пробовал возражать тот. — Не такая уж я важная фигура!

— Книги книгами, а у меня ещё и дочка на выданье, — загадочно отвечал муж Кристины Зурабовны и с каким-то изуверским удовольствием демонстрировал Никите Сергеевичу молоток.

Ребята довольно быстро добрались до указанного на бумажке адреса и зашли в библиотеку.

В глубине читального зала ворковал знакомый Хольде голос, и она поняла, что библиотекарь и есть тот самый Никита Сергеевич. Пугать его не хотелось, поэтому она дождалась, пока библиотекарь закончит беседу с пожилой подписчицей и только тогда подошла к нему.

— Дядя Никита, можно с вами поговорить? — обратилась она к импозантному