Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

— Медальон уехал в Гохран, — сообщил отец. — Пусть его товарищи офицеры поизучают, может, курить бросят, онкология — штука строгая. Но… Я человек подневольный. Одно я знаю точно — медальон всегда возвращается домой. Всегда возвращался. Так что можешь не бояться.

— Это правильно по зге? — всё ещё сомневалась девочка.

— По её чёрной логике правильно, — подтвердил Николай Афанасьевич, — Зга объединяет обе стороны. Здесь и сейчас, тогда и потом. С помощью зги стороны сохраняют баланс. Не ищи в ней только хорошее, ищи в ней всё. Это единственный способ следовать ей. Следовать и быть настоящей тушинкой. Ты же хочешь ею быть?

— Очень хочу, папа, — заверила Хольда.

— Тогда почисти зубы и ложись спать, — погладил её по голове родитель.

Дочка дисциплинированно выполнила его распоряжение и уснула быстро, едва её голова коснулась подушки. Во сне она видела Марину Мнишек, бредущую вдоль берега Сходни и шепчущую: «Oddaj mi moj skarb!» Прекрасная злодейка высматривала кого-то на другом берегу. Хольда посмотрела в направлении её взгляда и заметила фигуру мальчика. Тот шёл, опустив голову, но даже на таком расстоянии комсорг поняла, что это Серёжа. А идёт он в Яму. Это было всё так явственно, что Хольда даже проснулась.

В глубине квартиры зазвонил телефон. К нему подошла мама и с кем-то тихо поговорила. Потом она заглянула в комнату девочки и, обнаружив её неспящей, сообщила:

— Звонила мама твоего одноклассника Серёжи. Он час назад ушёл из дома в неизвестном направлении. Она его нигде не может найти. Ты не знаешь, где бы он мог быть?

— Знаю! — вскочила с кровати Хольда. — Надо с ребятами связаться. Сначала с Репиной. У неё моцик, она быстрее всех доберётся.

Серёжа, правда, ни в какую Яму не шёл. Он вообще не понимал, куда шёл. Ноги как-то сами его привели к заброшенным корпусам Химинститута. Черные проёмы, с которых безжалостное время и равнодушие людей грубо сорвало двери, манили к себе тайнами, скрытыми где-то глубоко в сумраке здания. Колотая плитка уютно хрустела под ногами. Мальчик зашагал навстречу тьме. Та расходилась волнами перед ним, пропуская всё дальше и дальше. Вокруг пахло влажным, ржавым железом.

Серёжа пробрался через какое-то большое помещение, уставленное давно потерявшими своё предназначение огромными механизмами. Поднялся по лестнице на другой этаж, побродил там по пустым, гулким комнатам, вдоль грязных окон, едва пропускающих свет уличных фонарей, и неожиданно оказался в большом зале, посреди которого горел костёр, а у костра сидел хулиган Славка.

— Ну чё, пацан? — неопределённо поинтересовался он и указал на деревянный ящик у стены. — Садись, рассказывай. Чё ты такой обалделый, как с балкона выпал?

— Да я… — промямлил мальчик, но от предложения сесть не отказался.

Славка молча следил, как он устраивается на ящике. Когда пауза стала совсем невыносимой, Серёжа неожиданно легко для себя признался:

— Мама папу предала. Мне не сказала, что он погиб, а сама выходит замуж за какого-то чурку!

— Угу! — дыхнул на него перегаром хулиган и уточнил: — Папка-то кем работал?

— Разведчиком, — гордо сообщил мальчик.

— Понятно, мой был лётчик-испытатель, — вздохнул Славка, сказав, в принципе, правду, но вкладывая в неё дополнительный смысл.

— Он тоже погиб? — осторожно спросил Серёжа, интуитивно уловив двусмысленность в голосе хулигана.

— Нет, к его сожалению. Тяжело перенёс смерть Мао Цзэдуна, — странно ответил тот. — Зря ты тут по ночам шастаешь. Здесь много плохого уже случилось и ещё больше случится. Слышал про зелёный туман?

— Нет, — признался мальчик.

— Сюда хотели перевести институт, химики уже частью заехали. В западное крыло. Лаборатория у них там была. Потом они букашек из Африки привезли и чем-то их опрыскали. Букашки стали зелёным светиться. Потом студент случайно их выпустил, и они в него проникли. Через горло, ноздри. Они очень маленькие такие, букашки. Студент свихнулся и удавился, а букашки из студента вылетели и по вентиляции до сих пор шарахаются. Вместе держатся. Словно на всех одна голова. И светятся ярко. На туман похоже, когда букашки вылетают в помещение. Из-за них строительство встало. Я сам этот туман каждую ночь тут вижу, издали, — рассказал Славка и тут же спросил: — Ты по какому адресу прописан?

— Зачем вам? — недоверчиво покосился на него Серёжа.

— Домой тебя хочу отвести, чтобы менты весь район не обыскивали, — честно ответил хулиган и поднялся на ноги.

Мальчик не стал дожидаться, вскочил с ящика и побежал прочь. Славка побежал за ним. Несмотря на то что хулиган был старше и сильнее, Серёжа тоже был не лыком шит и старался проскользнуть в любую щель, куда Славка пройти по габаритам не мог, что его приводило в бешенство.

— Без ушей тебе жить, гадёныш! — рычал на бегу хулиган.

Очередной раз преодолев лестничный пролёт, Серёжа побежал по коридору к выходу в вестибюль и тут увидел летящий ему навстречу сгусток зелёного тумана. Мальчик хотел было остановиться, но его преследователь был уже всего в нескольких шагах сзади, и Серёжа, зажмурившись, побежал сквозь туман. Но он боялся зря, туман обтекал его, не касаясь и не стараясь проникнуть в горло. Однако Славка на такой подвиг не решился и затормозил. А когда увидел, что туман угрожающе надвигается ровной, почти гладкой, как зеркало, стеной на него, благоразумно зашагал обратно к костру.

Серёжа выскочил на улицу и сначала долго бежал по ночному району наугад, потом шёл быстрым шагом вдоль реки, пока не оказался рядом с Ямой. И он понял, что должно ему помочь. Он должен был спросить совета у зги. Встать в центр Ямы, подышать, как комсорг учила, и спросить, как же ему жить дальше. Ведь зга должна подсказать!

Так он и сделал. Напрямик, через высокую траву добрался до нужной точки, глубоко вздохнул и задержал дыхание. Не дышал, сколько мог, но ничего так и не произошло. Видимо, это работало не всегда. Или постоянно работало только для коренных тушин — цев. Серёжа разочарованно сплюнул и сел на валяющийся здесь же ржавый холодильник. Вдали что-то сверкнуло и грохнуло. Мальчик поднялся и всмотрелся. Через пустырь, то и дело подпрыгивая на кочках, катился мотоцикл. Свет от его фары то выхватывал на мгновение верхушки деревьев, то вспыхивал в зарослях орешника. «Ксюха!» — подумал Серёжа и забеспокоился — больно рискованно её мотоцикл преодолевал ночное бездорожье.

Мальчик угадал, потому что это действительно была Репина. Она лихо остановила свою «Яву» в метре от Серёжи и прокричала сквозь рычание двигателя:

— Вот ты где? Принцесса тебя во сне видела!

— Что?! — не расслышал он.

— Во сне! — повторила Ксюша, заглушила мотор, одним ловким движением худенькой ноги в драной