Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

свежестью, накопленной за этот солнечный день. Из открытой форточки окна на втором этаже доносилась знакомая музыка и голоса артистов. Наверное, по телевизору шёл тот же фильм, что и дома. «Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь, всё мне ясно стало теперь!» — услышал Серёжа, его передёрнуло он ужаса, и он побежал от дома в сторону перекрёстка.

Борька вернулся домой чуть позже Серёжи, его дом на три остановки был дальше. В квартире стояла зловещая тишина. Маму он обнаружил сидящей в темноте на кухне.

— Свет перегорел?! — удивился мальчик.

— Папа нализался опять, на заводе отмечал свой перевод с каким-то космонавтом, — горько поделилась с сыном женщина. — Устала я, сынок. Разведусь, наверное!

— Не надо, мама! — присел с ней рядом на табурет Борька. — Мы его вылечим! Он же человек хороший! Без тебя пропадёт!

— Пропадёт, — согласилась она и спросила: — Ты кушать хочешь? У меня бульон с курочкой остался и гречка с печёнкой.

— Гречку буду с чаем, — кивнул мальчик.

— Сейчас подогрею, — поднялась на ноги Полина Ивановна, включила свет и огляделась. — Так, а где синее полотенце? А! Вспомнила!

Она вышла с кухни, прошла через большую комнату в родительскую спальню, откуда вскоре донеслось:

— Снимай, говорю! Кто в штанах спит? Снимай, зараза!

— Не согласен! — послышался голос Александра Анатольевича. — Он не свинья, а волк! Знаешь, чего он там, в космосе, видел? Вот! А я знаю и тебе никогда не скажу, потому что у нас подписка о неразглашении. Тем более сейчас новый министр обороны пришёл! Волк с ним вась-вась! Ты ничего не знаешь, непросвещённая женщина! Но если бы ты узнала, то сама бы не сдержалась! Это же невероятно!

— Конечно! «Очевидное — невероятное»! «Что, где, когда»! «Ану-ка, девушки»! Только тебя от керосина откапали, а ты опять в себя эту отраву залил! Будешь у Галины Сергеевны закаляться! Или развод! Надоело!

Потом папа издал кашляющий звук, и мама на всю громкость включила радио, динамик влажно хрипнул голосом Жака Бреля:

— Dans le port d’Amsterdam

Ya des marins qui boivent

Et qui boivent et reboivent

Et qui reboivent encore

Ils boivent a la sante!

И папу вырвало. Полина Ивановна тут же потащила его в ванную комнату, а Борька принялся подогревать себе на сковороде гречку. Его терзало искушение взять у папы из кармана пиджака ключи от секретной лаборатории, где тот работал, и сделать с них слепки, чтобы потом отлить по гипсовым формам в гараже новую связку. С помощью этих ключей он с друзьями мог бы легко проникнуть через лабораторию на военное предприятие, где сейчас собирали космический корабль многоразового использования. И полететь в космос. Отсутствие кислорода мальчишку не пугало, как и отсутствие пищи. В конце концов, на «Буране» были коза и куры. Да и, судя по всему, полет намечался недолгий. Все доводы были «за». Борька окончательно перестал сомневаться, прошёл в спальню родителей и забрал из папиного пиджака связку ключей.

Когда мама наконец уложила помытого Александра Анатольевича и легла спать сама, Борька тихо вышел из квартиры, спустился на лифте вниз и вышел во двор к гаражу.

Стояла волшебная, почти летняя ночь. На улице никого не было, за исключением влюблённой парочки на скамейке за детской площадкой. Из сотни окон в доме горело только два. За одним Жабин дочитывал «Три мушкетёра», которых на три дня дали братья Бухтины под залог немецкого штык-ножа. За другим Людмила Николаевна Фасолева перед зеркалом вслух декламировала «Медею», время от времени опрокидывая стопочку вишнёвой наливки.

— «О нет! Моя рука их похоронит. В священную их рощу унесу. Там вражеской рукой никто могилы их не осквернит! А сами будем праздновать и пить!» — трагически стонала она и наливала новую стопочку.

Этажом выше невыносимо от этого страдал завуч Павел Николаевич. Слышимость в доме была отличная, и он был вынужден третий час терпеть творчество театрального педагога. Как человеку интеллигентному, ему было необычайно сложно напрямую попросить нетрезвую женщину вести себя тише, а лучше и вовсе ничего такого мрачного не декламировать. Он бы ещё согласился на песню. Негромко, но всё-таки. Тем более, что последнее время дела шли совсем плохо. Создать семейную ячейку с Мананой не получалось. У него столько зубов не было. Она чересчур любила рвать зубы. Хирург подавлял в ней женщину. И после удаления очередного зуба мудрости Павел Николаевич порвал с ней письмом.

Измученный своей неустроенностью, Павел Николаевич встал с кровати, пошёл в туалет и своей единственной рукой открыл кран на всю катушку, предварительно заткнув слив тряпкой. После этого он тщательно запер за собой дверь и закупорил щель под ней куском другой тряпки.

Борька вдохнул всей грудью свежий ночной воздух и пошёл к гаражу. Когда он открывал ворота, обернулся к фасаду, и ему показалось, что по отвесной стене быстро ползёт человек. Но, скорее всего, это была лишь игра теней от верхушек тополей дома напротив.

В это же время Хольда вошла в кабинет отца. Тот в тёмно-бежевом парчовом халате сидел за письменным столом и что-то записывал перьевой ручкой в толстой тетради.

— Папа! — наконец решилась отвлечь его девочка. — Библиотекарь сказал, что ты купил у него амулет Марии Мнишек из «чёрного клада».

— Он сказал правду, — согласился мужчина. — Я купил эту вещь. Что тебя тревожит, милая?

— Его нужно вернуть на место, откуда инженер его выловил, — предположила Хольда.

— Место неважно, а важно, что его нашли, — попробовал объяснить Николай Афанасьевич. — Снизу дают знак, что вот-вот какая-нибудь жуть произойдёт. Примите, мол, тушинцы, меры.

— Какие меры? — не поняла девочка. — И почему тушинцы?

— Потому, доченька, что наш город как огромная грибница, каждая часть которой и сама по себе, и вместе с остальными одновременно. У каждой части есть свои радости и заботы. Как смех и мозоли у человека, — продолжил объяснять отец. — Задача тушинской части — принять первый удар с другой стороны, выдержать его и принудить к сотрудничеству. Не обязательно силой, можно и временем.

— Это что за «другая» сторона? — не унималась любознательная комсомолка.

— Надо приручить чудовище с той стороны реальности, которая уже есть и которой ещё нет, — очень странно ответил Николай Афанасьевич, но, видя непонимание в глазах ребёнка, попытался сформулировать понятнее: — На территории Тушинского района находится аномальная зона. Видимо, это последствие падения метеорита в начале времён. То, что для других покажется невозможным, тушинцы воспринимают как обыденное. Точнее: могут воспринимать. Тушинцы всегда немного «с приветом». Подвижная у нас очень психика.

— А медальон? — напомнила