Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

— Почему не в бане?

— Был. Окатился. Хмель сбил.

— Этот… Ну, жрец ятвягов. С ними парится?

— Не видел. У гридня спросим.

Отбежал, перехватил какого-то гридня. Расспросил и вернулся с обстоятельным докладом:

— Парень говорит, что к себе вождь тот уехал. Вместе с сыном и дочерью. Дочка у него больно уж хороша!.. Но сказал, что вернется ровно через неделю.

— Разыщи Ладимира и Тура и скажи, что я их жду.

— Ага.

— Ну и беги, куда бежал.

— Ага!.. — Путята обрадовался и тут же исчез.

А Владимир один, без охраны, пошел к границам земли ятвягов. Решив во что бы то ни стало побеседовать с их вождем, он не хотел больше откладывать этой встречи.

И тут вспомнил, как счастливый новобрачный Александр Золотогривенный рассказывал ему о своем первом свидании с мудрым жрецом таинственных ятвягов:

«У меня в руках была белая кувшинка…»

Да, да, кувшинка, которая сразу начинает увядать, склоняя белую головку. Как девушка перед неминуемой смертью…

Князь остановился. Оглянувшись, увидел в болотце за тростником белый цветок. По колени зашел в воду, кое-как дотянулся, сорвал.

Когда вылез с кувшинкой в руках, его уже нагнали Ладимир и личный телохранитель Тур.

— Далеко ли собрался, великий князь? — недовольно спросил Ладимир.

— К ятвягам.

— А цветок зачем?

— Красиво.

— А почему без охраны?

— Во-первых, у меня ты и Тур. И оба — при мечах. А во-вторых, для добрых бесед с охраной не ходят.

— А коли вместо доброй беседы — стрела с ядом из-за кустов? У ятвягов яды добрее бесед.

— Стало быть, судьба Великого Киевского Княжества — без веры помереть, — усмехнулся Владимир.

— Великий князь так шутит, — угрюмо проворчал Тур.

— Он когда-нибудь дошутится, — сказал Ладимир. — Разошелся больно еще после того свидания в пещере.

Великий князь не играл в спокойствие, он и впрямь был на редкость спокоен. И твердо убежден, что человеку, идущему в поисках веры, не страшна никакая стрела. Будто он уже закован в броню с головы до ног, еще не будучи посвященным. Он потом вспоминал об этом удивительном, светлом чувстве полной безопасности. Долго вспоминал и любил рассказывать сынам и внукам.

Пройдя топкую низину, они вышли на сухую поляну, замкнутую со всех сторон кустами. Едва появились на ней, как кусты впереди чуть дрогнули и из них вышли две статные девушки с длинными, натянутыми луками в руках.

— Не хватайтесь за мечи, — шепнул Владимир.

— Да у них стрелы на луках… — тоже шепотом возразил Ладимир.

— Я сказал!..

Тур несогласно, тяжело вздохнул.

— Мы с миром! — громко крикнул князь и поднял над головой кувшинку со склоненной головкой.

Девушки отступили в кусты, а на поляну вышел молодой мужчина.

— Я вижу, что в руках у вас кувшинка, — по-славянски сказал он. — Это означает, что вы пришли с миром. С каким же миром вы пришли?

— Я — великий киевский князь Владимир. Я был на свадьбе дочери кривичского князя Преслава в Смоленске, где познакомился с вашим вождем и его сыном. И пришел для дружеской и очень важной для меня беседы с вашим вождем.

— Я не наделен правом разрешать доступ к нашему вождю, великий князь. Соблаговоли обождать, пока к тебе выйдет обладающий этим правом.

— Зови.

Кусты за ятвягом сомкнулись. Тур сказал с неудовольствием:

— К тебе, великий князь, попасть и то легче, чем в этом лесу к их верховному кудеснику.

— Молчи и жди, — оборвал его Владимир. — Они все понимают наш язык.

Ждать пришлось недолго — из кустов вышел юноша в богатой одежде.

— Прими мой поклон, дорогой гость, — сказал он, низко поклонившись.

Великий князь узнал в нем сына верховного жреца ятвягов, подносившего на свадьбе Александру Золотогривенному отделанный золотом кинжал.

— Приветствую тебя, сын вождя! — улыбнулся Владимир. — Я иду к твоему отцу для важного разговора.

— Следуй за мной, великий князь.

И юноша еще раз низко поклонился.

Глава одиннадцатая

1

Владимир пошел за ним, и следом тотчас двинулись Ладимир и Тур. Юноша остановился:

— Стражники должны остаться здесь.

— Я — друг великого киевского князя Ладимир.

— А я отвечаю за жизнь великого князя! — возмущенно крикнул Тур.

— Теперь я отвечаю за его жизнь.

— Ждите меня здесь, — повелел Владимир. Друг детства и недовольный телохранитель остались. Великий князь молча шагал за сыном жреца. Вооруженных людей не было видно, но Владимир знал, что они где-то в кустах.

Пересекли еще одну, старательно выкошенную поляну, за которой начинался сосновый лес. Юноша снова остановился:

— Великий князь, по законам нашего племени никто, кроме отца и меня, не имеет права входить за эти сосны с оружием.

— Законы надо уважать, — сказал великий князь, вручая ему меч и поясной кинжал.

Юноша повесил княжеское оружие на сосновый сук, склонился в низком поклоне:

— Твое оружие, великий князь, будет ожидать тебя на этом месте, когда закончится ваша беседа.

— Мне следовать прямо? — спросил Владимир.

— Да, великий князь. Тебя встретит мой отец.

И великий князь проследовал прямо. Никого не было видно среди сосновых стволов, но он совсем не удивился, когда перед ним возник неизвестно откуда появившийся вождь ятвягов.

— Приветствую тебя, великий киевский князь, — сказал жрец, склонив голову и прижав руку к сердцу.

— Желаю здравия тебе и твоему народу, великий жрец отважных ятвягов.

— Что же привело тебя в наши бедные земли, великий киевский князь?

— Я хотел бы поговорить с тобою, великий жрец, — ответил Владимир. — Ты соединяешь в себе мудрость верховного жреца с расчетливостью и отвагой единовластного правителя.

— Прошу в мою обитель, великий князь. Сначала трапеза или беседа?

— Насытим души. Тело обождет.

Жрец усмехнулся:

— Так говорила твоя мудрая бабка.

— Ты ее знал?

— Я доставил ей берёсту с просьбой моего конунга пропустить его варягов на Черное море. И она согласилась при условии, что мы не обнажим мечей против византийцев.

— Ты знал цель конунга?

— Да, я уже имел право на меч, а это означало и право присутствовать на совете. Варяги намеревались прорваться в Средиземное море и захватить один из островов.

— А как ты попал к варягам, великий жрец?

— Я пришел обучаться военному мастерству. По обычаю, я должен был возглавить войско ятвягов.

К тому времени они уже подошли к небольшому дому на сваях, обнесенному высоким тыном из заостренных бревен. Вокруг тына на всем протяжении шел глубокий ров, через который был переброшен узкий подъемный мостик.

— Это наша единственная крепость, — сказал вождь ятвягов. — Не считая болот, разумеется. Прошу пожаловать ко мне, великий князь.

Прошли через мостик за ограду. Вокруг по-прежнему никого не было видно, хотя мостик через ров