Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Подклеть — погреб.

Покон — закон, правило.

Полюдье — объезд подвластных земель князем или представителем князя с дружиной для сбора дани.

Поминки — дары, приношение.

Понева — предмет одежды замужней женщины, род юбки из пестрой ткани, которая надевалась поверх длинной рубахи и подвязывалась на талии шнурком.

Понт — Черное море.

Поруб — темница, яма с поставленным сверху деревянным срубом, место заточения.

Поршни — обувь из цельного куска кожи, стягиваемого на щиколотке ремешком.

Посадник — наместник князя, городской управитель.

Посвистель — свистковый инструмент, применявшийся как сигнальный во время сражений.

Посконь (посконина) — простая конопляная ткань.

Послух — свидетель.

Поток — арест, заточение в темницу. Формула древнерусского права «выдать на поток и разграбление» означала арест с конфискацией имущества.

Простая чадь — 1. общинники, простолюдины. 2. младшие дружинники.

Резана — разрезанная монета, каждая часть которой имела хождение как обычное платежное средство. Резаны делали из ногат — серебряных арабских дирхемов.

Росстань — пересечение дорог.

Русская правда — свод законов Древней Руси, гражданский и уголовный кодекс, начавший формироваться при князе Ярославе Мудром в середине XI в.

Ряд — договор.

Рядиться — вступать в договорные отношения, договариваться.

Рядович — человек, нанятый по ряду (договору) для какой-либо работы, службы, либо пошедший в кабалу на каких-либо условиях.

Свивальник — пеленка.

Свита — верхняя одежда, прямая, до колен, с длинными узкими рукавами

Седмица — неделя, семь дней.

Скрыня — ларец.

Смерды — сельское население, жившее на земле князя, зависимое от него и платившее ему дань (натуральным продуктом и повинностями, в том числе военной).

Снедный припас — заготовленные продукты.

Снидать — есть, употреблять пищу.

Сопель — свистковый музыкальный инструмент.

Сторожа — сторожевой наряд, охрана.

Ступеньца — домашняя обувь.

Сулица — легкое и короткое, часто метательное копье.

Сыть — корм, еда.

Тать — вор.

Татьба — воровство, грабеж.

Тафта — шелковая ткань с узорным рисунком.

Тиун — приказчик, управитель в доме, на княжьем, боярском дворе, на селе, в хозяйстве. В описываемое время тиунами могли быть как рабы, так и свободные.

Торок — мешок, сумка, укрепляемая позади конского седла.

Травень — май.

Трость (книжное выражение) — орудие письма.

Тысяцкий — предводитель городского ополчения, в мирное время исполнял административные обязанности городского управления. Назначался князем из числа бояр.

Убрус — головной платок.

Харатья — пергаменная рукопись, грамота, книга.

Хвалисы — мусульманские страны южнее и восточнее Каспийского моря.

Хвалынское (Хвалисское) море — Каспийское.

Холоп — раб из соплеменников.

Храбр — витязь, богатырь.

Храбрское ремесло — воинское дело.

Хронограф — изложение всемирной истории. Хронографы составляли в Византии, в южнославянских странах.

Челядин — раб, покупной из чужеземцев или из пленников.

Чернец — так называли монахов из-за цвета их одежд.

Щелкотуха — колотушка ночных сторожей, деревянная лопатка с прикрепленным на шнурке шариком для отпугивания воров, зверья.

Ябетник (ябедник) — княжеский судья.

Наталья Валерьевна Иртенина

ШАПКА МОНОМАХА

исторический роман

Не осуждайте меня, дети мои или другой,

кто прочтет, не хвалю ведь я ни себя, ни дерзости своей,

но хвалю Бога и прославляю милость Его,

ибо меня, грешного и худого,

столько лет хранил от смертных опасностей

и не ленивым меня, дурного, сотворил,

но к любому делу человеческому пригодным.

Прочитав эту грамотку, поспешите на всякие добрые дела,

славя Бога со святыми Его...

Из «Поучения» Владимира Мономаха

ЧАСТЬ I. МЕЧ СВЯТОГО БОРИСА

Год 6586 от Сотворения мира,

от Рождества Христова 1078-й.

Сеча перевалила на третий час. Старый киевский князь Изяслав Ярославич наблюдал с коня за своей дружиной. Посреди боевого порядка пешцов он терпеливо ждал, когда сломаются полки племянников, двух борзых изгоев во главе с Олегом, сыном Святослава. Больше месяца назад те вновь приволоклись на Русь с половецкой силой, взяли Чернигов, выгнали его брата Всеволода.

Киевские книжники говорили: кто проливает христианскую кровь, с того Бог взыщет за погубленные души. Книжникам князь верил простосердечно, как самому себе. И еще говорили: любовь превыше всего, а самая высшая та, когда кто свою душу положит за других. Изяслав, не раздумывая, сказал брату, потерпевшему обиду: «Сложу за тебя голову».

Дружина Всеволода билась на другом краю. Оттуда был гонец с вестью – один из племянников бесславно пал в бою. Изяслав кивнул: исход битвы и всей войны решен. Олегу в одиночку не выстоять против соединенной рати князей-братьев.

Никто не услышал всадника, проскакавшего позади пешего строя, не увидел руку, метнувшую в князя сулицу. Наконечник копья пробил доспех, вошел глубоко в спину. Пешцы, пораженные коварством врага, опомнились поздно – шелом убийцы сверкнул издали солнечным бликом и исчез в кипении боя. Хрипящего Изяслава подхватили, уложили боком наземь.

– Душу… за брата… – последним вздохом слетело с губ князя.

Проскакав насквозь ратное поле невредимым, лишь запачканным в чужой крови, убийца устремился через лес к стенам Чернигова. Город, где затворилась часть неприятельских дружин, брал приступом сын Всеволода, князь Владимир, по прозванию Мономах.

Вблизи княжьего стяга всадник крикнул на скаку:

– Изяслав погиб! Киевский стол будет твой, князь!

Лихим чертом он пронесся мимо и скрылся в гуще сражавшихся под стенами града. Владимир Всеволодич, ошалевши, не сознавая всего смысла брошенных ему слов, тщетно высматривал след кметя и пытался понять, кто он таков. Лицо дружинника, не понравившееся князю, было ему совсем незнакомо.

Возле перелеска, за которым стояло село Нежатина Нива, а чуть далее гудела главная сеча, всадник остановил коня. Жеребец испуганно ржал, бил копытами землю и норовил скинуть седока, встав на дыбы. Дружинник с силой обрушил кулак между ушей коня. Оглушенный ударом жеребец присмирел, стал как вкопанный, но в ужасе храпел и дрожал.

В горле у всадника пересохло. В овраге на краю леска журчал ручей, но спускаться к воде он не стал. Вместо этого задрал рукав и полоснул по запястью ножом. Подождал, когда рана набухнет кровью, жадно приник к ней губами. Пил долго, медленно высасывая теплую, со вкусом железа кровь. С каждым глотком жажда становилась сильнее, а тело начало слабеть. Пошатнувшись в седле, когда помутнело в глазах, он схватил правой рукой левую, с усилием убрал ото рта. Отдышавшись, провел ладонью по лицу. Уставился на порезанную руку.

– Что это было? – пробормотал он.

Потом оглянулся на далекие стены