Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Отрок помчался вперед, когда раненый воин достиг обоза и, упав на шею взмыленного коня, прохрипел:

– Роги, конунг…

– Сани поперек! – крикнул Олег. – Выпрячь лошадей, оставить проход для Зигбьерна. Рубите упряжь, если не успеете!

Он ни о чем более не спросил дружинника, да тот и ответить не мог, потеряв сознание. Надо было во что бы то ни стало сдержать рогов до подхода головного отряда, и, вырвав меч из ножен, конунг поскакал навстречу нападавшим. Десятка воинов его личной охраны последовала за ним, обозники спешно разворачивали тяжелые сани, а впереди уже показались роги: их черные доспехи отчетливо вырисовывались на синеватом мартовском льду. Олег жестом остановил дружинников.

– Трое в ряд. Сталкивайте крайних с дороги, чтоб увязли их кони. Я буду держать среднего.

Он выдвинулся вперед, образовав клин. Роги приближались быстро и с ходу могли рассечь, сбросить его десятку в глубокие рыхлые снега. Олег вовремя сообразил это, сказал, не оглядываясь:

– Ставко, лук не забыл?

– Я – славянин, конунг. Стрелы наши весело поют.

– Уложи первого коня. Коня, понял? Он должен рухнуть под копыта.

– Я и второго успею, конунг.

Стоявший за Олегом дружинник, кинув меч в ножны, перебросил поудобнее колчан, достал из-за спины лук. Над самым ухом Олега с резким шорохом пронеслась стрела, почти сразу же за ней – вторая: Ставко стрелял быстро и по ветру. Было видно, как передовые роги вскинули круглые щиты из липы, обтянутые бычьей кожей, усиленной многочисленными железными бляхами. Но ловкий лучник бил не в них, а в скачущих коней, и первый уже рухнул на бок, сломав весь строй. Натыкаясь друг на друга, всадники изо всех сил сдерживали лошадей. И тут же забился правый, занося круп, отступая в снег и глубоко проваливаясь в нем.

– А отец пенял, что славян в дружину беру, – усмехнулся Олег. – Молодец, Ставко, не забуду. Ухо только не прострели, серьга в нем дедовская.

Третий конь рухнул на дорогу, придавив всадника. Задние уже спешились, мечами добивая бьющихся на снегу лошадей и растаскивая их в стороны.

– Стрелы кончились, конунг, – вздохнул Ставко. – Не для боя брал, по привычке.

– Время выиграл, и слава тебе. Сейчас я их воеводу на поединок вызову. Пока биться будем, Зигбьерн подойдет.

Олег не успел тронуться с места, как с двух сторон его коня схватили под уздцы крепкие руки дружинников.

– Конунг, – почтительно, но твердо сказал тот, что был справа. – Мы принесли тебе роту, что погибнем раньше тебя.

– Трусом меня считаешь? – вскинулся Олег.

– Вещим, – весомо произнес немолодой дружинник. – Тебе, конунг, на Киев полки вести.

Пока они говорили, стоявшие позади воины тихо объехали их, и Олег неожиданно обнаружил, что стоит уже позади собственной охраны.

– Ты посмел указывать мне, Кари?

– Рогов ведет Орогост, я узнал его по черным перьям, конунг. Когда мы умрем, ты вызовешь его на поединок. Можешь меня казнить, но ты сам отбирал свою охрану. Смотри, конунг, они пошли. А мы будем стоять. Твой меч – последний в этой сече.

Топот коней спереди вдруг стал затихать, дробиться, перекрываться каким-то иным шумом. Олег оглянулся: сзади на крупной рыси шел его головной отряд.

– Пропустить Зигбьерна!

Миновав Олега, Зигбьерн не стал придерживать коня: он видел, что коней придерживают роги. И с разгона врезался в их ряды.

Это была тяжелая сеча: рогов было больше и сражаться они умели. Рыхлые снега не давали возможности обойти, но роги меняли свои уставшие тройки, а русам менять воинов было не на кого. Противник медленно теснил стражу Олега к саням, и сам конунг уже вступил в бой. Он видел Орогоста, кричал ему о поединке, но лязг стали, конское ржание и рев десятков глоток заглушали все. Он прорвался к Орогосту, когда русов уже прижали к обозу. Прорвался, обменялся несколькими ударами и первым увидел позади атакующих суровых варягов Вернхира.

Удар варягов был стремительным и жестоким. Роги не ожидали его, не могли развернуть коней; варяги рубили их сзади, схватка была короткой, и лишь немногие из черных всадников сумели уйти, увозя с собой раненого Орогоста.

– Ты успел вовремя, Вернхир. – С Олега уже сняли шлем и византийскую броню; он умывался в тазу, растирая лицо и шею талым снегом, а кисть его левой руки нестерпимо болела, распухая на глазах. – Пошли гонца к князю Рюрику. Роги знали, что мы везем. От кого они могли об этом узнать?

4

Пальцы начали сгибаться по его желанию, Сигурд чувствовал их, шевелил ими, когда хотел, но сила еще не приходила. Он уже держал меч, но понимал, что меч из его десницы способен выбить даже подросток.

– Сила вернется, витязь, – успокаивала Неждана. – Только не торопи ее. На все нужно время.

Она по-прежнему со строгой регулярностью приходила каждое утро, разогревала кисть его в горячих настоях, растирала мазями, укутывала в меха. Но была сдержанна, говорила только о самом необходимом. Сигурд чувствовал, что девушку что-то угнетает, но на его осторожные расспросы Неждана не отвечала, и он терялся в догадках. И многие часы упорно покорял оживающую десницу.

Чем меньше дней оставалось до возвращения Олега, тем все молчаливее и сдержаннее становилась Неждана. Впервые в жизни она боялась свидания со своим воспитателем, потому что ей упорно казалось, что конунг, убедившись в ее успехах, повелит прекратить дальнейшее лечение, а то и отправит Сигурда на остров для охраны княжича Игоря. И сразу кончатся их встречи, к которым она не только привыкла, но уже и ждала их, едва успев расстаться.

– Ты молчишь, – сказал Сигурд. – Ты совсем перестала со мной говорить.

– Я велю подобрать тебе легкий учебный меч. – Неждана продолжала растирать его кисть, не поднимая глаз. – Спустись в оружейную, когда пройдут все боли. Пора приучать десницу.

Сигурд надеялся, что Неждана придет тоже, но в тот день она не пришла. Был только молчаливый гридь, умело подставлявший липовый щит под удары. Меч слушался плохо, при замахе выворачивал кисть, при ударе вырывался из пальцев, но Сигурд упрямо отработал часа два: уж очень ему хотелось обрадовать своего знахаря. Но приучать то ли меч к руке, то ли руку к мечу было невесело, и он старался думать о том дне, когда сможет предложить девушке учебный поединок.

Неждана появилась лишь на третий день. На ней была женская одежда, и Сигурд с грустью понял, что меч она в руки не возьмет. Неждана молча посмотрела на его выпады и удары, потом вдруг жестом остановила их, тут же указав гридю на дверь. Сама подала Сигурду полотенце