Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

это был гуманный и смелый человек, не боявшийся говорить правду в глаза даже своему страшному отцу. Ему он был верен и предан, но не одобрял его жестокого обращения с покоренными народами. Своим великодушным отношением к подвластным ему хорезмийцам и кипчакам он и подал повод к клевете Чагатая. По смерти Джучи выделенный ему колоссальный улус должен был наследовать его старший сын Орду-Ичан.

*Хорезм – древнее ирано-тюркское государство, позже известное под названием Хивинского ханства.

**Кипчаки – половцы.

***Улус – собственно означает совокупность племен и народов, подчиненных одному хану пли князю, но подразумевает и занимаемую имя территорию. В этом смысле имеет значение удела.

Однако этот последний, признавая превосходство своего брата Бату-хана,– как полководца и правителя,– совершенно добровольно уступил ему первенство и занял подчиненное положение, оставив за собой только среднеазиатские и зауральские кочевья, получившие названия Ак-Орды.

Этот жест хана Орду-Ичана был исключительным и неповторимый в истории чингисидов, где почти каждый хан добирался до престола по трупам вырезанных им родственников. К характеристике Ичана следует добавить, что несколько позже он, по собственному почину, поделился своими владениями с младшим братом Шейбани-ханом, отдав ему зауральские степи. Батый до самой смерти глубоко почитал его и не стыдился публично оказывать ему знаки уважения, как старшему. И хотя царствовал он, имя Орду-Ичана, по его распоряжению, ставилось на первом месте во всех ханских ярлыках и иных государственных документах.

Когда умер Батый,– основатель огромной, независимой империи, получившей название Золотой Орды,– ему наследовал его старший сын Сартак. Это был, по-видимому, человек мягкий,– побратим Александра Невского и полный доброжелатель русских. И он и его жена были православными. Если бы ему было суждено дольше остаться на ханском престоле, дальнейшая история Орды, да вероятно и Руси, сложилась бы совершенно иначе. Но несколько месяцев спустя он умер от яда. Великим ханом был объявлен его малолетний сын Улагчи, при регентстве Баракчины,– главной жены Батыя. Однако через год был отравлен и он. На золотоордынский престол вступал виновник обоих этих отравлений,– младший брат Батыя, Берке-хан. Он был мусульманином а, сделавшись великим ханом, обратил в ислам всю подвластную ему Орду.

Будучи ничтожеством по сравнению со старшими братьями – Ичаном и Батыем,– Берке им завидовал и ненавидел их, в особенности Батыя, который стяжал себе славу великого полководца и «джехангира». Вступив на престол, Берке где только возможно старался унизить его память.

*Некоторые историки называют его Ичен-Орда.

**Aк О р д а в переводе означает Белая Орда. Но русские летописцы эту орду ошибочно называют Синей. В действительности же Кок-Ордой, т.е. Синей Ордой, называлось государство Батыя, которое в наших летописях называют Золотой Ордой. Последнее название сохраняется в этой книге во избежание путаницы.

***Джехангир означает «покоритель мира»,– один из титулов Батыя.

В татарской Орде, когда умирал семейный человек, его жен должны были разобрать ближайшие родственника. В силу этого обычая, Берке взял хатунь Баракчину, но лишь в качестве второстепенной жены, полуналожницы, а несколько месяцев спустя, якобы по подозрению в измене, утопил ее в мешке с кошками.

Не желая признать своей столицей город, построенный Батыем, Берке основал другой,– получавший название Сарая-Берке,– и в течение всей жизни не жалел усилий и средств, чтобы сделать его больше, богаче и красивее прежней столицы, Сарая-Бату. И если достигнуть этого он не успел, то несколько десятков лет спустя его труды завершил великий хан Узбек, который значительно расширил этот новый Сарай и украсил его великолепными дворцами, мечетями и иными зданиями, вызывавшими восхищение современников.

Все подвластные Золотой Орде страны внесли свою подневольную лепту в строительство этого города, порожденного завистью и чванством. Из Руси сюда сплавляли по рекам лучшие древесные материалы, с Урала шли караваны голубого гранита и отделочных камней, из Крыма везли мрамор, из Персии – ковры и драгоценную утварь для ханских дворцов. Из Хорезма привозили части старинных стен, покрытые бесценной мозаикой, из Самарканда и Бухары – целые блоки разобранных храмов, дворцов и мавзолеев, которые являлись непревзойденными по красоте и изяществу архитектурными творениями.

Тысячи мастеров зодчества, художников, ваятелей, резчиков, древообдельцев, кровельщиков и других умельцев, привезенных сюда в качестве рабов или по вольному найму, дни и ночи работали в этом городе, воздвигая дворцы, дома и мечети, выкладывая деревянными торцами огромную площадь и улицы возле ханского дворца, украшая общественные здания и жилища татарской знати, в которые по трубам проводили воду из Волги.

В результате этих усилий на ровной как стол местности вырос обнесенный земляным валом город с двухсоттысячным населением. По свидетельству путешественников арабов, он был так велик, что за день его нельзя было объехать на лошади. В нем было много дворцов, выстроенных из голубого камня-гранита а из разноцветного мрамора либо сплошь выложенных синими, желтыми или красными изразцами, с золотой отделкой. Красотою и богатством украшения выделялись здания монетного двора, общественных бань, арсенала, оружейных мастерских, мавзолеев и медресе. Было здесь несколько десятков великолепных мечетей, с тонкими минаретами, взлетающими к небу, как пламенная молитва фанатика-дервиша. Были пять православных церквей, католический костел, храмы буддийские, конфуцианские, браминские, шаманские и всех прочих существующих в Азии религий.

Это было полное смешение всех мыслимых архитектурных стилей и форм, где русское стояло рядом с египетским, а китайское – с византийским или мавританским. Но вся эта хаотическая смесь создавала городу какое-то свое собственное, оригинальное и отнюдь не отталкивающее лицо. Некоторые восточные историки, побывавшие в Сарае-Берке, называют его одним из красивейших городов их времени.

Однако, несмотря на это. Старый Сарай, являвшийся крупным торговым и ремесленным центром, долго еще сохранял свое значение, и несколько ханов, следующих за Берке, предпочитали держать свою ставку там. Только Узбек, пятьдесят лет спустя, окончательно перенес столицу Золотой Орды в Сарай-Берке, обязанный ему своим блестящим завершением.

Расцвет этого города обуславливался также его географическим положением: через него шли все важнейшие пути караванной торговли Европы с Азией. Сюда стекались пряности из Индии, ковры из Персии, меха из Сибири, парча и пурпур из Византии, хлеб из Киевщины, сукна из Фландрии, драгоценная утварь из Венеции, оружие из Дамаска, тропические фрукты из Египта, виноград из Крыма, вина из Франции, Венгрии и Грузии.

Европейским купцам не нужно было больше ездить в Китай за шелками,– их можно было всегда купить на рынках Сарая, где каждый находил к тому же спрос на свои собственные товары. Сарай-Берке сделался как бы центральным базаром Европы и Азии. Генуэзские, венецианские, византийские, русские, китайские, еврейские, армянские и прочие купцы имели тут собственные караван-сараи, то есть обнесенные высокими стенами кварталы,