Империя Солнца. Доброта женщин - Джеймс Грэм Баллард

От ликера и от монотонного плеска волн у Джима опять закружилась голова, и он оперся о борт наполовину залитого водой сампана, прибитого приливом к пирсу. Не дав себе труда задуматься и неотрывно глядя на затопленный сухогруз, он перебрался в сампан, оттолкнулся и поплыл наискосок через маслянистую, на студень похожую реку.

Воды в полусгнившей лодке было до середины борта, и у Джима тут же промокли и туфли, и брюки почти до колен.

Он оторвал от борта набухшую влагой планку и стал понемногу подгребать к сухогрузу. Когда он добрался до корабля, сампан уже едва держался на воде. Он уцепился за поручни на правом борту, прямо под мостиком, и взобрался на палубу, а лодка с еле-еле выступающими над водой бортами пошла своей дорогой, к следующему затопленному пароходу.

Джим проследил за ней взглядом, а потом побрел через залитую по колено водой палубу. Река осторожно перебиралась через нее, гладко, будто навощенная, втекая в открытую каюту под мостиком и покидая корабль через перила по левому борту. Джим вошел в каюту, в ржавый грот, который казался даже еще более древним, чем немецкие форты в Циндао. Он стоял на поверхности реки, которая собрала воду изо всех ручьев, и рисовых делянок, и каналов Китая, чтобы нести на своей спине этого маленького европейского мальчика. И если он шагнет через перила по левому борту, он сможет пройти по ней, словно посуху, до самого «Идзумо»…

Из труб крейсера повалили густые клубы дыма: он явно вознамерился сняться с якоря. Может быть, родители тоже там, на борту? До Джима вдруг дошло, что он остался в Шанхае совсем один, на ржавом полузатопленном пароходе, до которого он всю жизнь мечтал добраться; Джим поднялся на мостик и посмотрел на берег. Начался отлив, и убранные цветами трупы ногами вперед тронулись в сторону моря. Пароход тоже подался под напором воды, стеная и скрипя ржавым железом бортов. Стальные листы скрежетали друг о друга, о палубу терлись тросы, фалы невидимых парусов, – как будто все еще надеялись стронуть с места эту ржавую посудину и увести ее в какое-нибудь безопасное место, в теплые моря, за тысячу тысяч миль от Шанхая.

Дрожь мостика под ногами передалась Джиму, он засмеялся – и тут вдруг заметил, что из доков за похоронным пирсом кто-то за ним наблюдает. В рубке одного из трех недостроенных сухогрузов-угольщиков стоял человек в бушлате и шапочке моряка американского торгового флота. Джим несколько неуверенно – но и не без достоинства, как капитан капитана, – поприветствовал его взмахом руки. Человек не ответил на приветствие, а вместо этого еще раз затянулся спрятанной в кулак сигаретой. Он внимательно наблюдал – но не за Джимом, а за молодым моряком в металлической шлюпке, которая только что отвалила от соседнего полузатопленного парохода.

Обрадовавшись возможности принять на борт своего первого то ли пассажира, то ли члена команды, Джим стал спускаться с мостика на палубу. Моряк был уже совсем недалеко, подгребая сильными короткими движениями, беззвучно окуная весла в воду. Через каждые несколько гребков он оборачивался через плечо, чтобы посмотреть на Джима и заглянуть в иллюминаторы, словно опасаясь, что ржавый китайский сухогруз кишмя кишит мальчиками-европейцами. Шлюпка в воде сидела низко, вес у молодого, с мощной широкой спиной моряка явно был порядочный. Он поставил лодку бортом к борту, и Джим увидел, что под ногами у него сложены ломик, разводной ключ и ножовка по металлу. На кормовой банке лежали медные кольца, снятые с корабельных иллюминаторов.

– Привет, малец, на берег прокатиться не желаешь? Кто тут еще с тобой?

– Никого.

Молодой американец явно предлагал ему защиту и покровительство, но Джиму как-то не хотелось так сразу расставаться с кораблем.

– Я жду родителей. Они… задерживаются.

– Задерживаются? Ну что ж, может, потом подгребут. А вид у тебя, честно сказать, так себе.

Он потянулся вперед, явно вознамерившись взобраться на палубу, но едва Джим успел подать ему руку, чтобы помочь взойти на борт, моряк резко рванул его на себя, и Джим перелетел в шлюпку, ударившись коленями о медные окантовки иллюминаторов. Моряк посадил его на скамью и попробовал на ощупь материал блейзера, дотронулся до школьной эмблемы. Растрепанные волосы, открытое американское лицо – но реку он оглядел каким-то скользким вороватым движением глаз, как будто опасался, что вот-вот у самого борта шлюпки вынырнет японский водолаз в полном боевом снаряжении.

– А теперь говори, какого черта ты сюда забрался? Кто тебя послал?

– Я сам пришел, – сказал Джим, оправляя блейзер. – Теперь это мой корабль.

– Ага, понятно, чокнутый бритишонок. Это ведь ты два дня сидел на пирсе? Ты вообще кто такой?

– Джейми… – Джим отчаянно старался придумать, чем таким можно произвести на американца впечатление; он уже понял, что ему во что бы то ни стало нужно зацепиться за этого молодого моряка. – Я строил воздушный змей, такой, который поднимает человека… а еще написал книгу по контрактному бриджу.

– Нет уж, пускай Бейси сам с тобой разбирается.

Их отнесло от сухогруза, и американец налег на весла. Несколькими сильными гребками он подогнал шлюпку к илистой отмели. Они вошли в неглубокий канал между двумя похоронными пирсами, вяло текущий ручей с темной, пахнущей нефтью водой, который шел вдоль доков. Американец мрачно посмотрел на пустой гроб, успевший где-то избавиться от своего груза; плюнул внутрь, чтобы свести на нет дурную примету, и оттолкнул гроб веслом. Он виртуозно завел шлюпку за корпус яхты со срубленной мачтой, намертво зашвартованной за посаженный на мель лихтер. Укрывшись за выполненным в форме лебедя кормовым выступом яхты, они зачалились у дощатых мостков. Американец нанизал медные кольца на руку, собрал инструмент и знаком велел Джиму выходить из шлюпки.

Они прошли по докам, мимо сложенных в штабели стальных листов, свернутых бухтами цепей и катушек ржавеющей проволоки, к обшарпанным остовам трех угольщиков. Джим изо всех сил старался не отставать, подлаживаясь к напористой походке американца. Наконец-то он встретил человека, который поможет ему отыскать родителей. А может быть, американец и тот, другой, в рубке тоже пытаются сдаться? Если они пойдут сдаваться все втроем, японцы уже не смогут просто так от них отмахнуться.

Под винтом большого угольщика стоял грузовой «шевроле». В борту не хватало одного листа обшивки, и сквозь этот проем они вошли внутрь. Американец подсадил Джима на идущий вдоль киля настил. Они поднялись по трапу на следующую палубу, прошли через рубку и сквозь узкий люк нырнули в металлическую кабину за капитанским мостиком.

Джим и так уже едва держался на ногах