Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Темноволосые, темноглазые и смуглые, эти девушки точно стали бы мишенями. Перл тоже была еврейкой, но благодаря крашеным волосам на нее никто бы не подумал.

Внезапно Фрею обуял страх, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять почему. Она испугалась за фрау Бродски! В тот день евреи праздновали свой Новый год, и фрау Бродски отпросилась на вечер из клуба. Она могла запросто оказаться в одной из синагог в том районе.

– О, господи! Только бы Роза не подвернулась под руку этим отморозкам! – воскликнула Фрея. – Может, пойти и проверить?

Шварц насмешливо фыркнул.

– Похоже, там полный хаос. У тебя нет шансов разыскать ее. Теперь каждый сам за себя, – и с этими словами он быстро вышел, разве что не побежал.

Но появился герр Гольдштейн, постаравшийся всех успокоить.

– Пока мы держимся вместе, с нами ничего не случится, – заверил он. – Поскольку гости разошлись, я могу сопроводить каждую из вас в безопасное место.

– Спасибо, но мы лучше без вас, – пробормотала Перл.

Остальные танцовщицы явно думали так же: одна за другой, они устремились в уборную, чтобы переодеться и отправиться домой – каждая своим путем. Персонал бара и привратник уже заколачивали окна, когда Фрея вышла из клуба. На переполненной улице люди разбегались в разные стороны, мимо них проносились машины с ревущими моторами, и бронированный полицейский автомобиль медленно и неуклюже продвигался в темноте, как огромный жук-скарабей. Когда Фрея огибала бульвар Курфюрстендамм, шум сделался еще громче. В нескольких кварталлах от нее то и дело раздавались звуки разбитых стекол, истошные автомобильные гудки и нервный звон колокольчика «скорой помощи» или патрульной машины. Какая-то женщина, по лицу которой струилась кровь, забарабанила в соседнюю дверь. Та приоткрылась, чтобы дать ей войти в дом, и тут же захлопнулась, а до ушей Фреи донесся скрежет задвигаемых засовов.

Впереди нее девушка, перебегавшая улицу, опасливо оглянулась, и Фрея узнала в ней Виолетту. Пряди растрепавшихся волос хлестали ее по лицу, но Виолетта даже не пыталась их унять. Вместо того чтобы бежать от беды, она, казалось, направлялась прямо к ней. Вот она свернула влево, к бульвару, а ведь стоило держаться от него подальше. Может, она тоже беспокоилась за фрау Бродски? Несколько секунд Фрея понаблюдала за решительной фигуркой, поспешавшей вперед, а затем, поддавшись внезапному порыву, последовала за ней. Она тоже могла быть отважной! А на пару они обязательно спасли бы Розу Бродски. Виолетта двигалась быстро, и Фрея вскоре запыхалась. И только теперь она вспомнила, что Виолетта жила на бульваре. Но ей все же удалось догнать англичанку. Настигнув Виолетту, Фрея схватила ее за руку. Девушка резко обернулась, впилась в нее широко распахнутыми глазами.

– Ты хочешь попасть домой? – перекричала Фрея всеобщий гвалт. – Не лезь на рожон!

Сцена перед ними являла торжество хаоса: люди бежали во всех направлениях, пытаясь скрыться от мужчин в коричневой форме с палками, дубинками, ножами и клюшками. Столы и стулья перед фешенебельными кафе по обеим сторонам улицы были опрокинуты, а над оскорбительными ругательствами и испуганными криками гремел оглушающий, подзуживавший голос. По бульвару медленно тащился внедорожник с открытым верхом, и ехавший в нем человек подстегивал нападавших с помощью мегафона.

– Смерть грязным жидам! – орал он. – Очистим от них нашу любимую страну!

Его приспешники выволакивали из толпы и женщин, и мужчин в их нарядных одеждах. В тщетной попытке защититься люди прикрывали головы руками. Перед глазами Фреи промелькнула дубинка. Она со всей силой ударила по коленям женщину средних лет в шляпке с цветами. Та, упав, свернулась в клубок, а нацистские штурмовики с искаженными яростью лицами принялись исступленно избивать бедную женщину. Фрея, содрогнувшись, отвернулась.

– Тебе не проскользнуть. Пойдем лучше со мной, – потянула она за руку Виолетту.

Та кивнула, и девушки бросились бежать – тем же путем, каким дошли до бульвара. Оказавшись на безопасном расстоянии, у входа в Тиргартен, Фрея остановилась перевести дух. Опершись руками о колени, она согнулась пополам и стала жадно ловить воздух ртом.

– Это Гитлер был во внедорожнике? – спросила Фрея, едва обретя способность говорить. – Я не разглядела лица того человека.

Виолетта помотала головой.

– Он в Берлин не рвется – считает город гнилым. По-моему, это был фон Хелльдорф. Он возглавляет СА.

Она была на удивление хорошо информирована.

– Тебе лучше заночевать сегодня у меня, – сказала Фрея. – Тебя дома никто не ждет?

– К счастью, нет, – ответила Виолетта, отряхивая пальто. – Спасибо за предложение, дорогая.

Фрея бросила взгляд назад – на Курфюрстендамм.

– Я боюсь за фрау Бродски. Ты не знаешь, в какую синагогу он ходит?

– Понятия не имею, – сказала Виолетта, взяв Фрею под руку. – Но ты зря беспокоишься за Розу, у нее нюх на неприятности. Лучшее, что мы можем сделать – это позаботиться о себе.

К тому моменту, как они достигли прямой, широкой аллеи, протянувшейся через центр парка, единственным признаком погрома было обилие полицейских машин и набитых штурмовиками грузовиков, проносившихся мимо. Но девушки все равно шли быстрым шагом, опустив низко головы. А когда перед глазами, наконец, возникло первое жилое здание, Фрея пустилась бегом, увлекая за собой Виолетту.

– Слава богу, ты пришла, – сказал Отто, когда они ворвались в квартиру. – Мы уже собирались на твои поиски.

Леон тоже оказался у них: парень прижимал к щеке полотенце.

– Вы помните фрейлейн Виолетту? – спросила у них Фрея. – Она сегодня переночует у нас.

Отто выпрямился.

– Почтем за честь, фрейлейн. Вы можете занять мою кровать, а я лягу на диване.

– Я об этом даже не мечтала, – сказала Виолетта. – Я лягу на полу в комнате Фреи, если она позволит. Вы пострадали, герр Коль?

Стоило ей встретиться глазами с парнем и не отвести взгляда, как Фрея вновь почувствовала незримую связь между ними.

А в следующий миг осознала: на тряпке, прижатой к щеке Леона, была кровь, а его костяшки были грязные и в синяках.

– Моя гордость не меньше, чем тело, – ответил Леон, отняв от щеки полотенце и показав им заплывший

глаз. – Несколько коричнеорубашечников убедили себя в том, что я еврей. Но, к счастью, Отто удалось отболтаться.

На лице Отто заиграло самодовольство.

– Я говорил тебе, что членство в партии однажды пригодится.

Ребята пояснили: они пили в баре близ бульвара Курфюрстендамм, когда начались беспорядки. И пошли на шум, чтобы выяснить, что там происходило.

– Теперь-то ясно, что это было ошибочное решение, – сухо признал Леон.

– А куда смотрели полицейские? – спросила Виолетта.

– Мы видели нескольких, но штурмовики