Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

Жена Щемана посмотрела в сторону шумных ягодников: морошка тонкой спелой струйкой стекала на землю, олененок прижался к Айсоръёхан похие. Кунаватнэ выпрямилась: «Что случилось с ними?»

Прямо за ближайшим валуном, уткнувшись носом в оранжевое месиво, лакомился огромный медведь. Если хорошо прислушаться, можно было услышать аппетитное чавканье, совсем как у человека. Время от времени он громко фыркал. Хозяин болотца то ли игнорировал людей, повернувшись к ним спиной и продолжая свой завтрак, то ли ягода была такой сладкой, что некогда было поднять голову.

Кунаватнэ медленно-медленно шагнула к малышам. Мальчик, опомнившись, попятился назад. Олененок инстинктивно двинулся за ним. Кунаватнэ остановилась, успокаивая сердце, боясь шуршать ломкими ветками багульника под ногой, ожидая, когда малыши пройдут пару метров до нее. Одним краем глаза она смотрела в сторону зверя, вторым определяла, насколько далеко отошли от стойбища. Два чума стоят, казалось бы, рядом, вот они – развернись и беги домой. Только Кунаватнэ хорошо знала: так просто от хозяина не убежишь. Побеспокоишь его – точно уже не спастись.

Мальчик и олененок поравнялись с Кунаватнэ. Она молча пригнула голову Айсоръёхан похие, медленно взяла на руки маленького дрожавшего авку. Мальчика трясло как в лихорадке, но держался он стойко: не поворачиваясь к зверю спиной, все вместе медленно, стараясь не шуметь, попятились к стойбищу.

«Главное – не смотреть на медведя в упор, – вспоминала Кунаватнэ. – Не привлекать внимание зверя. Он обязательно почует чужой взгляд!»

Девушка следила за хищником краем глаза. Также смотрела, куда можно ступить: не ломать ветки кустарников, не наступать на прошлогоднюю сухую траву. Страх за малышей делал ее спокойной, рассудительной, вдумчивой. Когда отошли на безопасное расстояние, Кунаватнэ шепнула Василию Айсоръёхан похие:

– Повернись лицом к стойбищу и аккуратно, быстро двигайся к чуму! Только тихо, очень тихо. Не бойся, он тебя не видит.

Кунаватнэ продолжала следить за почти незаметным в кустах косолапым. Только определив, что мальчик на безопасном расстоянии, до стойбища осталось чуть-чуть, развернулась и пошла за ним, не замечая тяжести уже подросшего, хорошо откормленного олененка. Вошла в чум. Медведь остался на месте, словно не заметил шумных сборщиков ягод на своей территории.

Когда Кеваватими услышала о хозяине морошковой поляны, переполошилась от ужаса, но, подумав о поведении косолапого, сказала свекрови:

– Наш малыш невинный, нет грехов за ним, потому хозяин решил его отпустить. Они же так звонко кричат и играются! Неужели младший братик их не услышал бы?

– А невестка твоя, хоть и молодая, но рассудительная. За ней тоже нет грехов, – подытожила Ланвошнэ. – Зачем хозяину болот трогать нашу семью? Сын Великого Турама проверял твою невестку на крепость, видимо, благословил ее, раз отпустил с малышами.

Кеваватими не ответила. Главное – ее сын в безопасности. Больше медведь не тревожил оленеводов. За морошкой теперь ходили группами – брали с собой двоюродных братьев и сестер.

Посох Всемогущего Турама

Молодая женщина частенько плакала, оставаясь одна. Никто не видел ее бесконечных слез. Да и кому обращать внимание на вечную работницу, что не может уберечь своих детей?

«Может, чьи-то глаза смотрят на меня не так, беды пророчат? Надо мне быть чуть хитрее, – решила Кунаватнэ. – О том, что я задумала, не должна знать даже свекровь. Ланвошнэ была бы рядом, защищала, но она оберегает оленей».

Где-то в глубине души Кунаватнэ была счастлива. Она чувствовала любовь Щемана. Но вот как сохранить детей?

Прежде чем лечь к мужу, надо было подумать. И она придумала: «Для нас с мужем я сошью новую спальную ягушку с узором посоха Всемогущего Турама. Может, поможет мне Золотой?» Как решила, так и сделала Кунаватнэ.

«Всем шью ягушки с орнаментом, а меня никто не оберегает – ни один бог. И ночную ягушку обновлю, и сах-шубу новую смастерю. У свекрови сколько их, оленьих неблюев? Чего их жалеть? Мне же для дела нужно! Она наследников хочет, а мне бы дитя! Еще раз ребенок уйдет из жизни – должно быть, отправят назад к родителям с позором. Плохо жить среди людей без малыша, все равно что одна-одинешенька, никому не нужная. Муж всегда в стаде, свекровь только ругает, а с крохой и поговорить можно, и обнять его», – улыбнулась Кунаватнэ. Вспомнила свою месячную малышку, навернулись слезы. Быстро утерла их: перед глазами стояла берестяная колыбель с улыбающимся малышом.

«Сколько раз мама говорила: мастери узор богов – оберег там. Он убережет от всех несчастий: глаз человека падает на узор оберегающего тебя бога, а он отводит ту беду, что тебе прочат. А для тепла и работы без орнамента ягушка сойдет».

Кунаватнэ живо вскочила с места и уже совершенно спокойно, но все же с опаской пошла к свекрови.

– Мама моего мужа! Видела я ненужные лапки олененка в нарте. Можно возьму их? – извиняющимся тоном, почти шепотом спросила Кунаватнэ.

Когда вещи лежали никому не нужные, Кеваватими забывала о них, только они становились нужны кому-то, в ней моментально просыпалась жадность.

– Зачем тебе такие хорошие лапки? Кому хочешь орнамент шить?

– Ягушку для Пухраннэ хочу украсить орнаментом. Неблюй чуть маловат со стороны спинки – не хватит по росту, короткая будет. Узор удлинит ее.

– Э-э-э! – произнесла что-то неопределенное свекровь. – Забери их с нарты. Сама знаешь, где лежат. Нет у меня времени копаться в ёранхирах[65]! Они в большом мешке. Думала, не нужны будут, – сама себя выдала Кеваватими.

Кунаватнэ не стала медлить, быстро пошла к нартам. Уж она-то точно знает, как сэкономить оленьи лапки для орнамента.

Спальную ягушку решила шить прежде всего. Забрала все лапки: Кеваватими вряд ли вспомнит, сколько ненужного добра она приберегла. Таких лапок у нее всегда достаточно! Их надо для пользы применить.

Будут у Кеваватими внуки – будут и олени, как не раз говорила теперь свекровь.

Кунаватнэ разобрала темные и серые лапки оленят. И белые нашла! Всю неделю – между домашними заботами и шитьем заказов для свекрови – она незаметно смягчала, выделывала лапки. Пока идет за ягодой, руки лапки мнут, бежит за дровами – опять неутомимо работают руки над маленькой шкуркой. Обработала мездру печеночной смесью, чтобы были мягонькие, чтобы орнамент было легче вырезать и шить. Пока мяла, все думала, как будет выглядеть их с мужем спальная ягушка. Она не загадывала, кто родится: главное, чтобы ребеночек жил, был крепеньким.

Разложила серые и черные лапки и взяла рукодельный нож.

– Белые лапки мне и не нужны. Свекровь быстро заметит! Скажет, на бесполезное дело использую дорогие вещи. А серые лапки мне очень даже нравятся! Между